В эти годы в Соединенных Штатах большим успехом пользовались романы другого писателя — выходца из штата Индиана Бута Таркингтона. Нарисованные им идиллические картины были весьма далеки от реальной действительности, полностью соответствовали «традициям жеманности». Критик и историк литературы Вернон Луис Паррингтон отмечал, что книгам Таркингтона присуща «несерьезная и в какой-то мере слащавая философия» и что их автор является всего лишь поставщиком «легкого чтения для буржуазной Америки».
Романы, рассказы и жизненные истории Драйзера не только резко отличались от произведений Таркингтона и других апологетов «традиции жеманности», но они были новым явлением во всей американской литературе, являясь, по существу, яркими образцами критического реализма в литературе США. «От увлечения наводящей тоску слащавостью, которая, как он знал, была основной приметой литературной продукции его родного штата, Драйзера уберегли постепенно накапливавшиеся факты собственной жизни, начиная с самого рождения, — такое объяснение различию между творческим методом Драйзера и Таркингтона дает выдающийся американский критик и исследователь литературы Френсис Отто Маттисен в книге «Теодор Драйзер». — Он не мог стать Таркингтоном, даже если бы попытался сделать это. Он никогда не мог бы научиться тому умению легко скользить по поверхности, которым Таркингтон владел еще со студенческой скамьи в Принстоне. Сын эмигранта, живший в крайне неблагоприятных условиях, Драйзер преодолел «традиции жеманности» отнюдь не осознанно, не намеренно, а потому, что он черпал из запаса жизненных наблюдений, которые находились вне сферы благоденствующих и легко шагающих по жизни людей, и этот опыт составил твердую основу для всего последующего течения его мысли…»
Жизненные истории, рассказанные писателем в «Двенадцати мужчинах», являются прекрасным подтверждением этих мыслей. Это не законченные, сбалансированные портреты отдельных личностей, а самобытные характеры людей с различным подходом к жизни, философские и в то же время проникнутые живым темпераментом автора. Писатель присутствует в каждой из этих историй, кратко сообщая обстоятельства своего знакомства с героем, но он всегда уходит на задний план, в тень, оставаясь как бы непредубежденным наблюдателем, бесстрастным рассказчиком. В беседе с Вильямом Ленджелом писатель так охарактеризовал цель, которую он преследовал, создавая эти истории: «Любая человеческая жизнь чрезвычайно интересна. Допустим, что какой-то человек имеет идеалы, борьба и попытка осуществить эти идеалы, путь, проделанный этим человеком, поражение, успех, причины его личного поражения, его личного успеха… — все это именно то, о чем я хотел написать…»
Пять из историй увидели свет на страницах журналов еще в самом начале века («Истинный патриарх», «Калхейн, человек основательный», «Мэр и его избиратели», «Человек слова», «В.Л.З.»), другие публиковались позднее («Могучий Рурк», «Деревенский доктор»), третьи впервые были напечатаны в сборнике («Мой брат Поль», «Питер» и другие).
Вот один из героев историй — человек активного действия Калхейн, хозяин фешенебельного санатория в округе Уестчестер штата Нью-Йорк. Прототипом для этого образа послужил некто Малдун, владелец того самого санатория, в котором лечился Драйзер весной 1903 года от нервной депрессии. Грубый, даже жестокий Калхейн лечит богатых пациентов, в основном алкоголиков, не только диетой и строжайшим режимом, но и своими резкими речами, обращением, в котором явно проскальзывает насмешка и жестокая ирония.
Калхейн — бывший спортсмен, хорошо знакомый «с суровой, неприкрашенной действительностью», он видит жизнь с изнанки и не обольщается ею: всю ее жестокость он узнал на собственной шкуре. И это знание самых темных сторон жизни позволяет ему делать свое дело более успешно, чем «церковь и все те, кто поддерживает ее начинания… Они всячески стараются исправить мир, но они так погружены в самих себя и свои догмы, так скованы своим произвольным и узким пониманием добра и зла, что большая часть общества остается вне поля их зрения, в лучшем случае они бросают на таких людей взгляд издалека. А издалека влиять на людей нельзя».
О судьбах людей творческого труда, людей искусства повествуют истории «Мой брат Поль» и «В. Л. 3.». В центре первой — жизнь талантливого певца и композитора, брата писателя Поля Дрессера. История эта в свое время привлекла к себе широкое внимание читающей публики и потому, что в тот период многие еще помнили самого Поля, и потому, что она наиболее автобиографична и в то же время наиболее противоречива.