Но вернемся в цирк: билеты на наши места (лучшие, в ложе у арены) стоили по 3,5 рубля.
Программа была отличной, ни одного плохого номера. Всего было около десятка номеров – и три антракта, во время которых зрители шли в буфет, пили чай и пиво, ели бутерброды и яблоки. Публика была более «пролетарской» и грубой, нежели обычная русская театральная публика. Тем не менее были чудесные акробаты, жонглеры, всадники, дрессированные лошади, два очень смешных клоуна, один карлик и в завершение, как кульминация, так называемый американский аттракцион. На большом грузовике вывезли огромную пушку; потребовалось некоторое время, чтобы подготовиться к действию, поставить пушку под прямым углом и т. д. Все это время некоторые зрители просидели, зажав ладонями уши. Но выстрел не был громким – думаю, всю работу сделали пружины.
И еще одну вещь я заметил – русским нравились те же глупые клоунские шутки, которые заставляют хохотать американских зрителей. Смех был громким, аплодисменты – бурными.
Несмотря на то что русский цирк отличался от моих детских воспоминаний о представлении передвижного цирка, которое давалось в шатре, атмосфера была очень схожей, и запахи пыли и пота лошадей, скачущих по арене, напоминали об американском цирке.
Затем мы вернулись в отель, и я крепко уснул в доставшемся мне огромном и диковинном номере.
28 нояб. 1927 года. понедельник. Ленинград. Hotel Europe
Еще один серый и слякотный день. И обычный русский завтрак – холодное мясо и горячий шоколад. Я здесь постоянно окружен людьми из БОКС – Ленинградского отделениям Советского общества культурной связи. Я не знаю, как их зовут, но именно они предоставляют мне машины, организуют интервью и туры. В назначенное время вы приезжаете, входите, беседуете, выходите, снова садитесь в авто и т. д. Дураку в такой обстановке легко получить ложное представление о собственной значимости… Но мне часто – да почти постоянно – хочется оставить все это, бежать из России и оказаться дома, на 57-й улице, или в маленьком домике в Маунт-Киско.
В 10 часов утра – интервью с заместителем председателя Ленинградского областного совета Иваном Ивановичем Кондратьевым. Этот очень простой на вид молодой человек, до революции был рабочим-металлистом. А теперь вопросы и ответы:
– Вы избирались из этого района?
Я избирался местным Советом и сессией Советов как вице-президент этой области [читай: заместитель председателя Ленинградского областного Совета – Ред.].
– В чем заключается ваша деятельность?
Я веду административную работу в городе и в губернии, как у губернатора штата. Я руковожу работой местного Совета, и, поскольку в Ленинграде нет Городского совета, то это Областной совет.
– Под вашим управлением находятся фабрики, магазины и т. п.?
Да. У нас есть два вида промышленных предприятий: предприятия общегосударственного значения и предприятия, имеющие местное значение (здесь 35 % предприятий – общего, или государственного, значения). Промышленность Ленинградской области выпускает продукции на 300 миллионов рублей. Существует отдельный департамент производства и поставок. Главные отрасли промышленности здесь – судостроение, производство машин, турбин, текстильных изделий и т. д.
Местная промышленность должна удовлетворять местные нужды. Это обувные фабрики, бумажные, фабрики строительных материалов. Но правительство в основном развивает в Ленинградской области тяжелую промышленность. Ленинградский Совет проявляет все больше инициативы в управлении своими предприятиями. Мы получаем много правительственных заказов на машины, различные материалы. К сожалению, мы не можем выполнить все эти заказы, поскольку не хватает материалов, денег, оборудования. Основную часть наших капиталов мы используем для расширения производства. Все 15 миллионов рублей прибыли, полученной за прошлый год, мы снова вложили в промышленность, ибо наши потребности в расширении производства быстро растут.