– Если бы образование детей было в ваших руках, то как бы вы начали их воспитывать?
Естественно, мы не могли бы и не стали бы игнорировать принципы и догматы нашей веры. Но поскольку мы сталкиваемся с таким положением дел, когда ребенку дается хорошее общее образование, мы удовлетворяемся работой в семье – или даже, лучше сказать, влиянием церкви на семью. Когда ребенок подрастает, мы даем ему весь материал «за» и «против», и ребенок сам решает для себя, где правда, поскольку мы верим, что человек должен развиваться самостоятельно.
– Как вы думаете, если человек получил образование в советской школе, то не будут ли ваши догматы входить в конфликт с его образованием, противоречить ему?
Я вам отвечу так: если человек, получивший обширное культурное и материалистическое образование, не сможет согласиться с нашими догматами, то это значит, что церковь умрет. Но если бы мы верили, что такое может случиться, мы бы не смогли продолжать свою работу, потому что потребность в вере во что-то останется всегда.
– Не думайте, что я задаю глупые вопросы. Я всегда считал, что религиозные чувства не обязательно противоречат науке. В США католические школы ограничивают образование ребенка только теми предметами, которые не вступают в противоречие с религиозными догматами, коротко говоря, преподаются только практические предметы.
Я это понимаю. Но, как вы видите, здесь возможностей для такого положения дел нет. Нам не разрешают давать образование – только влиять на ребенка, если сможем.
– И все-таки вы верите, что религия не умрет.
Я уверен в этом. Действительно, если говорить о вечном конфликте между гегелевской теорией и религиозной теорией, между теорией божественного разума и материалистического ума, то там, где реализуется тезис материализма, возникает и антитезис – духовное начало.
– А как, по-вашему, не может ли возникнуть новая интерпретация понятия жизни с двух точек зрения – духовной и материальной?
Я изучал философию, но в нескольких словах трудно обсуждать эти вопросы. Думаю, лучше сначала завершить наше обсуждение церковного движения… Итак, сейчас с нами меньшинство, так как мы не ставим перед собой задачи собирать толпы. Мы хотим собрать культурных, образованных людей, которые душой понимают и принимают нашу веру. У нас трудное материальное положение. Старая церковь организует материальный бойкот наших храмов и – где может – даже отбирает вещи у самих верующих, так что мы очень бедны. Но наша организация весьма сильна, имеет связи с иностранными церквями и свои ячейки в заграничных православных церквях. Так что мы уверенно смотрим в будущее.
1 дек. 1927 года. четверг, Ленинград, Hotel Europe
Хотя этот день начался неудачно (наша программа была недостаточно насыщенной для того, чтобы оставаться в городе еще на один день), он оказался очень интересным. Утром мы отправились в Ленинградскую публичную библиотеку, которая считается второй по величине в мире после Библиотеки Конгресса, – в ней 4600000 книг. После революции количество книг в ней удвоилось благодаря национализации крупных частных библиотек. Само здание очень старое; вход в административные помещения был такой дряхлый, что я не сомневался – мы ошиблись адресом. Однако по мере того, как мы проходили через многочисленные залы, их вид быстро улучшался, и в библиотеке стала ощущаться атмосфера былого достоинства и великолепия. На полках, уходящих вверх до самого потолка, теснились бесчисленные тома в кожаных переплетах, а в стеклянных витринах стояли или лежали редкие книги, например вся библиотека Вольтера, купленная Екатериной после его смерти. Тут было много подлинных рукописей таких русских писателей, как Толстой и Достоевский. Я заинтересовался отделом философии, но он был столь огромен, что мне пришлось выбрать какое-нибудь одно направление, и я остановился на черной магии. Меня провели в отдельную комнату, и директор этого отдела и его помощники начали приносить мне ветхие тома по магии, колдовству и т. п. На французском, латыни, древнегреческом. Я с трудом уклонился от сердечной предупредительности библиотекаря, так как у меня не было времени рыться в этих увлекательных старых книгах. В одном из залов располагалась специальная выставка материалов об Октябрьской революции: плакаты, манифесты, газеты и т. п. Интересно было бы ее изучить! Мы посмотрели сверху через окно на длинный читальный зал, заполненный людьми, которые сидели за столами или ждали в очереди у стойки. Совершенно очевидно, что такой читальный зал недостаточно велик, чтобы вместить всех желающих. Сейчас для размещения этой грандиозной библиотеки строится новое здание; оно будет готово через несколько лет. Когда мы уходили, я познакомился со старшим библиотекарем, отцом руководителя [Ленинградского отделения] БОКС, – маленьким пухленьким человеком в очках, который до комичности напоминал своего сына.