— Ну да, верно, — кивнула девушка. — Наберись терпения, подожди меня здесь.
Она юркнула в лачугу, где Боргни уже разговаривала с проснувшимся Хафтуром. Викинг, открыв глаза, чувствовал головную боль и слабость во всем теле. Сначала он заподозрил было старуху в том, что она что то подмешала в напиток, но тут же отбросил подозрения, вспомнив, как колдунья пила из той же глиняной кружки. Выходит, дело было в другом. Холодная морская вода и несколько дней пути — все это не так легко выдерживать в его возрасте.
— Хочешь есть, викинг? — спросила его Боргни
— Нет, — Хафтур приподнялся на локтях, чувствуя легкое головокружение. — Что-то мне нехорошо...
— Заболел? — старуха изображала участие.
— Давно уже не знал никакой простуды.
— Это бывает, - кивнула старуха. — Ночи сейчас холодные.
— Ты говорила, что покажешь нам дорогу?
— Да, да, покажу, — немного суетливо пробормотала Боргни. — Но, может, ты еще слаб? Побудь здесь день-два, и я помогу тебе справиться с болезнью.
— Надо идти, — упрямо возразил викинг и попробовал подняться, но слабость обнаружила себя еще больше.
— Ты умрешь в дороге, — равнодушно молвила старуха. — А с тобой приемный сын ярла Стейнара. Оставшись в одиночестве, мальчик никогда не найдет дорогу домой и тоже погибнет.
Слова колдуньи возымели действие. Свою жизнь Хафтур не ценил слишком высоко. Он прожил уже достаточно для викинга. Но Олаф... Олаф должен жить.
— А ты сумеешь помочь мне? — викинг все еще не мог отделаться от неясных предчувствий.
— Постараюсь.
— Хорошо, — Хафтур откинулся на спину, закрыв глаза. В конце концов он жив, и старуха, похоже, в самом деле хочет помочь ему.
Тревога отступала, и викинг вспомнил о ночном кошмаре. Глянув на Боргни, колдующую над котлом, решился спросить напрямую:
— Скажи, Боргни, ты знала когда-то Модольва, сына Торвалля?
— Я много кого знала на своем веку, —- ответила колдунья. — Знала и двух викингов, каждого из которых звали Модольв. Но имен их отцов я не помню.
— Этот тот Модольв, который участвовал в набеге ярла Хакона Нетерпеливого в Нортумбрию, когда англы сумели убить много викингов.
— Слышала я о Хаконе Нетерпеливом, — кивнула старуха, как будто что-то припоминая. — Но не от Модольва. И, выходит, того викинга, о котором ты спрашиваешь, я не знала. Зато знаю, как погиб Хакон Нетерпеливый. Его убили сарацины. Когда они поймали его, то опустили на веревке в море, недалеко от берегов земли, что южнее земли франков. Привязанного к корме Хакона сожрали рыбы, следовавшие за кораблем мавров.
— Сарацины не хотели, чтобы он попал в Валгаллу, и смеялись над ним, — медленно проговорил Хафтур, вспоминая рассказы старых викингов. — Хакон Нетерпеливый, прозванный так за свое нетерпение и желание быстро разбогатеть, стал жертвой собственной грубой ошибки, попавшись на хитрость мавров.
— Где Олаф? — спросила между тем внучку колдунья.
— Он там, — Хельга показала себе за спину. — Но, думаю, он заболел.
— И Олаф тоже? — воскликнул Хафтур, бледнея.
— Не беспокойся, викинг, — подняла успокаивающе руку Боргни. — Я вылечу его еще быстрее, чем тебя. Он молод и легче переносит болезнь. Сейчас, Хафтур, ты поешь суп, который я сварила. Я разделю трапезу вместе с тобой. Завтра к утру тебе станет намного легче...
— А?
— Олаф будет есть то же, что и мы.
Когда Хафтур отведал похлебки, сваренной Боргни, он почувствовал, что жар в теле стал еще сильней. И его стало клонить ко сну. Старуха, также казавшаяся сонной, сказала ему:
— Спи, спи. Тебе надо уснуть... Дух болезни еще силен, но он скоро уйдет, совсем уйдет. — Бормоча монотонно, она впала в необычную дрему, продолжая бессвязно нашептывать заклинания. Олаф, как будто подчиняясь чьей-то незримой воле, тоже готов был уснуть, но Хельга дотронулась до его плеча:
— Идем.
Он посмотрел на викинга и колдунью. Хафтур крепко сдал, а Боргни, казалось, ничего не видела вокруг, погруженная в мир грез.
Едва оказавшись снаружи лачуги, Олаф заметил, что сонливость пропала.
— Зачем ты вызвала меня? — спросил он девушку.
— Идем. Я тебе кое-что покажу. И ты все поймешь.
— А как же Боргни ? — усомнился Олаф.
— Она сейчас далеко...
— Далеко?!
— Она в одном из девяти миров, — пояснила Хельга. — Но не там, где сейчас мы с тобой. Нам ничто не угрожает.
— А что с Хафтуром?
— Он спит, — пожала плечами лесная отшельница — Не бойся. Его время умирать еще не пришло. Но идем же!
Она увлекла его за собой в чащу. Олаф не совсем доверял Хельге, но не хотел показаться малодушным. Все, что происходило, казалось наваждением. Мертвец в лачуге, загадочные речи старухи и поведение Хельги — все наводило на мысль о некой тайне, но он даже представить себе не мог, что его ожидало в будущем.