В ночной тишине хорошо слышался шум его бега среди деревьев. Олаф, увлекшись, выхватил нож и прибавил ходу. Но ветка больно хлестнула его по лицу. Он понял, что здесь не очень-то разбежишься. Оглядываясь, побрел наугад.
— Эй, Олаф! — внезапно услышал он голос, странно знакомый. Это не был голос раба. Но тогда чей же? — Иди сюда!
— Куда?
— Сюда... сюда... сюда... — отозвалось лесное эхо.
Олаф пробирался в темноте и вышел на маленькую полянку, освещенную луной. Там, впереди, он заметил фигуру, сидевшую на поваленной коряге. Раб?
Олаф, сжав нож, быстро оказался рядом, готовый к борьбе. Подойдя к сидящему человеку, он положил ему руку на плечо:
— Эй, шутник? Думал убежать от меня?
Но человек не отвечал, а под нажимом юноши развернулся, упав возле коряги. Олаф чуть не вскрикнул от ужаса, закусив губу. Перед ним лежал мертвец, со страшной раной на груди и шее, из которой сочилась кровь. Рука Олафа была также в крови. Но не это его удивило больше всего.
Присмотревшись, он понял, что убитый — совсем не раб, вызвавший его сюда. Это был кто-то другой...
Тонкий слух юноши, обострившийся после блужданий по безлюдным местам Галоголанда, уловил легкий шорох за спиной. Резко повернувшись, он увидел странное существо, зверочеловека, похожего на того, кто когда-то похитил его в детстве.
Существо подняло руку, но Олаф, уклонившись, ловко ушел в сторону и ударил неизвестного ножом, метя в низ груди, как учил его Хафтур. Существо вскрикнуло, покачнувшись, а юноша, не теряя самообладания, кинулся в чащу, убегая подальше от места убийства.
Наутро в доме ярла Свена все пришло в движение. Еле разомкнув веки, Олаф, уснувший ближе к рассвету, увидел хмурого Хафтура, сообщившего ему последнюю новость:
— Оборотень опять убил человека.
— Его нашли в лесу?
— Всех их находят в лесу, — отозвался невесело викинг. — Где же еще находить?
— Выходит, вервольфы не могут проникнуть в дома людей? — Олаф все еще находился под впечатлением ночного происшествия.
— Пожалуй, да, — не очень уверенно ответил Хафтур. Он всегда с большим подозрением относился ко всякому колдовству, во многом не понимая его. Судьба хранила викинга таким, каким он был, и это лишь укрепляло его в мысли, что не все в этой жизни зависит от темных сил.
— Скажи, Хафтур, видел ли ты раба, который прислуживал за столом ярла? Он низкого роста, тощий как лучина?
— А почему тебя он заинтересовал? — Хафтур пытливо глянул на воспитанника. За последнее время парень сильно изменился. Хотя, что ж тут удивительного? Судьба испытывает его на прочность, а это не легко дается. Так подросток и становится мужчиной.
— Я хотел бы его увидеть, — не торопился с ответом Олаф.
— Все же, зачем он тебе? — настаивал Хафтур, сознавая, что в Хорнхофе они не вольны делать все, что заблагорассудится.
— Этот траль ... хотел меня обмануть...
— Как это? — удивился викинг.
— Он сказал, что ночью меня ждет дочь ярла... Но это была ложь.
— Тише! — приложил палец у губам Хафтур. — Не говори громко. Если ярл узнает, что его дочь... Траль приходил сюда ночью? Почему же ты не разбудил меня?
— Я не мог этого сделать, прости. Иначе бы он ушел... И все же ему удалось обмануть меня, Хафтур, — упрямо повторил Олаф. — Никто меня не ждал. Во всяком случае, ждало существо не женского пола. Видишь? — он показал викингу пятнышко крови на своей рубашке, которое умело скрывал до этого одеялом.
— Кровь? Твоя кровь? — Хафтур вперился взглядом в это пятно, пытаясь проникнуть в смысл происходящего.
— Это не моя кровь. Хвала Одину.
— Тогда чья же?
— Я кого-то ранил этой ночью. Но он убежал, — и Олаф рассказал все, что с ним случилось.
Внимательно выслушав юношу, Хафтур некоторое время молчал. Все это было странно, если не сказать больше. Неужели это был вервольф и он хотел убить Олафа? Похоже, что так. Но Олаф не бродил в лесу по собственной воле. Его туда позвали. Раб!.. Вот кто ответит на все вопросы. Хафтур стиснул зубы. Он сделает все, как надо. Главное, не привлекать к себе лишнего внимания.
— Как, говоришь, он выглядел?
— Маленького роста, острая черная бородка, похожа на шило.