Гейда, встретившая мужа, не скрывала радости. Она суетилась, готовясь к пиру. Обнимая подросших сыновей, ярл подумал об Олафе. Где он сейчас? В царстве Хель?
Тень тревоги легла на лицо Стейнара. Он подумал о том, что смерть Олафа нисколько не взволновала его близких. Разве что траль Айво все чаще хмурится, вспоминая о мальчишке-руссе, Морском Воробышке, которого он когда-то спас.
— Как все прошло? — Гейда внимательно смотрела на мужа, ловя каждое его слово.
— Хорфагер хочет, чтобы я присоединился к нему в походе на Оркнейские острова, — ответил Стейнар, оглянувшись на стоявшего неподалеку Инегельда, также ездившего с ним в Западный Фолд.
— Зачем это ему? — недоумевала Гейда.
— Он хочет быть первым королем. Участь тех, кто не с ним, — предрешена.
— Думаешь, он сможет стать первым?
— Он — сможет, — кивнул Стейнар, вспоминая обстоятельства своего пребывания при дворе Харальда Хорфагера.
— Большинство ярлов и херсиров уже признали его власть, — вступил в разговор Инегельд. — А что стало с Торвальдом из Акерхуса? — спросил он как бы самого себя. — Его обезглавили собственные дружинники...
— Предатели! — зло выкрикнула Гейда. — Трусы и предатели! Этот Хорфагер все больше напоминает мне его деда, короля Гутрота, который только и способен был лишь умыкать женщин под покровом ночи...
— Это занятие не принесло ему счастья, — усмехнулся Стейнар, намекнув на то, что похищенная им когда-то дочь Хунтъофа Сильного, ставшая впоследствии королевой Асой, оказалась причастной к смерти короля, своего мужа.
— Отец, ты возьмешь меня с собой? — подал голос его старший сын Рагнар, внимательно прислушивавшийся к разговору.
Стейнар обернулся. Рагнару исполнилось восемнадцать зим. Хотя выглядит он старше. Высокий, широкоплечий, лицом похожий на мать, а упрямством характера напоминавший самого Стейнара в молодости, он обещал стать хорошим викингом. В его годы Стейнар уже убил человека, воина из племени гаутов, которые соперничали со свеями на землях, лежащих к востоку, рядом с землями финнов.
— Это будет еще нескоро, — негромко сказал ярл, давая понять, что не хочет больше возвращаться к разговору.
Неожиданно он заметил, как переменилась в лице Гейда. Было впечатление, что она увидела ядовитую змею, заползшую в их двор. Стейнар резко повернулся и замер, чувствуя толчки своего сердца.
Во дворе его дома стояла бледная как смерть Магихильд.
— Что случилось? — опросил Стейнар, не узнавая собственного голоса. Неужели по-прежнему эта женщина могла волновать его?
— Он убит, ярл...
— Кто? Кто убит?
— Мой муж, Раудульф.
— Когда? Где?
— Его нашли во фьорде, — медленно проговорила Магихильд. — Бурей его вынесло на скалы...
— Может, он утонул?
— Может... Но перед этим кто-то воткнул в него меч!
В груди Стейнара все сжалось от недоброго предчувствия. Эта неожиданная смерть была как будто началом чего-то ужасного, непоправимого в его семье. Вспышка мгновенного прозрения, сменилась ощущением того, что он устал от жизни. Сейчас он не чувствовал себя способным сопротивляться всему, что может произойти, как прежде. Неужели это приближение старости?
— Я найду и покараю убийцу, Магихильд, — пообещал он, вдруг осознав, что на самом деле не хочет этого. Раудульф был когда-то счастливым соперником, которому досталась Магихильд. И с того времени он втайне ненавидел хедвинга, рано разбогатевшего и покончившего с переменчивой, полной опасностей жизнью викинга.
— Кто мог это сделать? — спросил Инегельд, прищурившись, хотя солнце было скрыто тучами.
Стейнар обернулся, посмотрев на своего помощника с неким новым чувством. А что, если?.. Он подумал о Торстейне, которого обвиняли в покушении на Раудульфа. Торстейна уже давно нет здесь, но убийца нанес второй удар, оказавшийся удачным. Стейнар не сомневался, что это был один и тот же человек. Человек, который задумал отомстить Раудульфу. Ярл и раньше догадывался, что дочь Магихильд нравилась Инегельду. А уж он-то был из тех, кто способен ждать, терпеть, выслеживая обидчика, с тем чтобы нанести ему смертельный удар...
Хельга вернулась в лачугу с охапкой хвороста, собранного в лесу. Она бросила хворост на земляной пол у очага, бросив быстрый взгляд на Боргни, сидевшую в углу. С того дня, как Хельга помогла бежать Олафу и Хафтуру, отношения между женщинами резко ухудшились. Внучка впервые посмела что-то сделать против воли бабушки, а это не могло ей понравиться. В то утро, когда Боргни поняла, что ее гости сбежали о помощью Хельги, она сказала ей: