Из самой глубины темного леса громко закричала ночная птица, этот крик был похож на хохот нечеловеческого существа вроде тролля.
— Лес может загореться, Халвард!— недовольно бросил кто-то из викингов. — Мы не сможем выбраться отсюда.
— Не бойся! — рассмеялся Халвард, имевший тайную привязанность к огню и пожарам. — Ветра нет. Мы успеем переправиться на тот берег.
Хельга, подхваченная сильными руками дружинников Свена Паленого, оглянулась в последний раз. Лачуга, ее прибежище в течении десяти зим, быстро горела, и в этом огне, как показалось девушке, сгорала вся ее прежняя жизнь.
На следующий день после известия о смерти Раудульфа, ярл Стейнар сидел за столом в своем доме и пил эль с Инегельдом. Они обсуждали недавние вести из Британии, которые принес им один из купцов-данов, прибывших вчера в фьорд на кнорре.
Прерывая их разговор, в доме появился Рулаф Беззубый.
— Ярл, там человек. Он хочет тебя видеть.
— Кто таков? — недовольно спросил Стейнар, не любивший, когда его отвлекали от дружеской попойки.
— Это один из тралей Раудульфа. Его зовут Ортвин.
— Ортвин? — нахмурился ярл, покосившись на Инегельда. — Что ему надо?
Им было известно, что Ортвин, плененный на земле фризов, был христианином и часто говорил в селении о своем Боге, вызывая тем самым гнев местных жрецов, желавших умертвить траля на алтаре.
— Он говорит, что у него для тебя важное известие.
— Хорошо, зови его сюда. — Стейнар осушил кубок до дна.
Когда Ортвин вошел в длинный дом ярла, оба викинга пристально уставились на него. Траль Раудульфа был человеком лет сорока, бледный, тощий, с мягкими льняными волосами и блуждающим взглядом серых глаз. Увидев Стейнара, он смутился, и в душу его закралось сомнение. Но отступать было поздно.
— Чего тебе надо? — грубо спросил Инегельд, презрительно прищурив глаза.
— Я... — пробормотал растерявшийся траль. Сейчас он все больше и больше осознавал, что ввязался в опасное дело, исход которого непредсказуем, в том числе и для него самого.
— Вижу, Раудульф, так и не научил тебя говорить по- нашему, — рассмеялся Инегельд, подливая себе эля.
— Я знаю, кто убил моего господина, — бросился в омут с головой Ортвин.
— Вот как? — хмель мгновенно улетучился из головы Стейнара. — И кто же это?
— Хальфдан... тот, который недавно вернулся из Исландии...
— Хальфдан?! — удивился ярл. — Брат Торбьерна? Ты ничего не путаешь, траль?
— Я видел это своими глазами.
Торбьерн, Торбьерн... Когда-то молодые викинги Стейнар, Торбьерн и Раудульф участвовали в набеге на Ирландию. Там они получила свои первые раны и признание товарищей по северному воинству.
— Как это произошло?
— Когда мой господин вышел один за ограду усадьбы и направился к фьорду, я пошел следом за ним...
— Зачем?
— Он был добр ко мне, — отозвался Ортвин. — Я знал что его жизни угрожает опасность. Поэтому всегда тайком сопровождал его.
— И что было дальше? — нетерпеливо бросил Стейнар, чувствуя, что раб говорит правду. Но зачем Хальфдану убивать Раудульфа?
— На берегу к нему подошел Хальфдан и выхватил меч. После короткой схватки он убил моего господина.
— Почему же ты не вмешался? — насмешливо спросил Инегельд. — Ты же собирался охранять его?
— Он поступил правильно, — заметил Стейнар. — Если бы он вмешался, Хальфдан убил бы и его, а мы так и не узнали правды.
— Что ты собираешься делать, ярл? — Инегельд продолжал рассматривать раба, как муху или таракана, заползшего в дом из своей щели.
— Надо вызвать Хальфдана. Но сделать это осторожно. Он ни о чем не должен догадаться.
— Кто это сделает?
— Думаю, Рулаф. Они с Хальфданом старые друзья.
— А с этим что будем делать? — Инегельд кивнул на застывшего в ожидании своей участи Ортвина.
— С этим?— Стейнар задумался на несколько мгновений. — Пусть идет домой.
— Ты отпускаешь его? — блеснул глазами Инегельд, не понимавший своего вождя.
— Он будет держать язык за зубами так же, как делал до этого, верно, Ортвин?
— Да, ярл, — склонился перед ним траль, поблагодарив своего бога за благоприятный исход.
— Так, значит, это ты — Боргни? — Свен Паленый с любопытством разглядывал стоящую перед ним старуху, которую ввели вместе с Хельгой во двор его дома. — Что же ты молчишь? Мне говорили, что язык у тебя еще не отрезан. — Ярл громко захохотал, оглядывая своих людей, поддержавших его смех.