— Страшно?.. — задумалась Хельга. — Мне не было страшно. Когда живешь рядом с Боргни, перестаешь чего-то бояться...
— Халвард говорил, что она держала в лачуге мертвеца? Это правда?
— Боргни владела секретом сохранения мертвого тела, — сказала девушка, почувствовав перемену в отношении к ней ее соперницы.
— А зачем она держала покойника в доме? Я о таком впервые слышу. Все варвары сжигают или хоронят своих мертвых.
— Варвары? — удивилась незнакомому слову Хельга. — Кто такие... варвары?
— Так жители Западной Империи называют всех, кто живет за ее пределами.
— Западная Империя, — повторила Хельга. — Боргни говорила мне о франках, о чудном городе Миклагарде, где дома из камня, как будто скалы во фьорде, высоки и неприступны.
— Ты не сказала мне о том, кто был этот мертвец?
— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Боргни почти ничего мне не говорила о нем.
— И сколько же он пробыл у вас в лачуге?
— Он пришел прошлой зимой, будто появился из царства снега и льда. Несколько дней сильно болел, кашлял, потом умер. Боргни хотела вылечить его, но это ей не удалось.
— Прошлой зимой, — покачала головой Бранжьена. — Я хотела бы не верить этому, но какой тебе смысл лгать мне?
Они некоторое время молчали, каждая думая о своем. Первой нарушила молчание Бранжьена.
— Знаешь, когда я увидела Боргни, то вспомнила о древних жрецах, друидах, — начала она, мысленно возвращаясь в свое прошлое. — Их сейчас не найти в нашей земле, но когда-то они имели большую власть.
— Что же с ними случилось? — спросила Хельга, взглянув на наложницу. — Я слышала, что вы поклоняетесь одному богу?
— Это правда, — кивнула Бранжьена, теребя застежку на своем платье. — Но друиды — это язычники, сохранившие свою веру еще с тех стародавних времен, когда франкский король Хлодвиг из рода Меровея со своими воинами пришел в Галлию с берегов реки Рейн... У города Суассон они разгромили войско римлян и изгнали их к югу. Великий вождь Хлодвиг был язычником, таким же, как его отец. Но когда он стал королем франков, то принял христианскую веру. Жрецов-друидов стали преследовать и убивать. А они многое умели. Я знаю, что они могли угадывать судьбу человека по звездам...
— По звездам? — заинтересовалась Хельга. — Боргни когда-то говорила мне, что наши судьбы указаны на небе. Но она ничего не объяснила.
— Я тоже мало что знаю об этом...
— А скажи, Бранжьена, — Хельга впервые назвала ее по имени, и это показывало, что лед недоверия в их отношениях начал таять, — откуда Халвард и ярл Свен узнали о Боргни? Ведь мы жили так уединенно и ни с кем не общались?
— Несколько недель назад в Хорнхоф пришли двое: старый викинг и с ним юноша помоложе тебя. Халвард говорил мне, что старый викинг рассказал ярлу о колдунье в лесу напротив Скалы отчаяния...
— Старый викинг? — переспросила Хельга, затаив дыхание. — Хафтур? Его звали Хафтур?
— Не знаю, — пожала плечами Бранжьена, не совсем понимая интерес девушки.
— А юноша? — продолжала допытываться Хетьга. — Его звали Олаф?
— Похоже, что так, — начала вспоминать Бранжьена. — Этот Олаф... Они ведь хотели помочь ярлу Свену поймать вервольфа, объявившегося в Хорнхофе.
— Как помочь?
— Не знаю точно. Тут много всего произошло. И в конце концов исчез Эйнар, племянник ярла Свена. Думают, что он и есть вервольф...
— Они были тут... — бормотала Хельга, дотронувшись до своего лба. Она чувствовала, что в теле ее будто завелся червь. Маленький червь, который гложет изнутри. — Он не мог меня предать, не мог...
— Кто? Кто? — встревожилась Бранжьена, внимательно посмотрев на девушку. — О ком ты говоришь?
— Голова, у меня ужасно болит голова... — пробормотала через силу Хельга и упала на пол.
В этот момент дворе послышались голоса. Это вернулись Халвард Рябой и его траль.
Войдя в дом, он увидел Бранжьену, склонившуюся над бесчувственной Хельгой.
— Что с ней? — Халвард был по обыкновению пьян и заподозрил какой-то обман.
— Она больна, — откликнулась Бранжьена. — У нее жар...
Карну снилось, что легаторий Ипатий, довольный его работой, отмерил ему несколько унций серебра и прибавил пару солидов, золотых монет, принятых к обращению в Константинополе. Карн передал ему, что один из торговцев мехом, прибывший вчера на корабле из Понта Эвксинского, имеет какие-то тайные сведения о замыслах скифского князя, стоявшего со своей дружиной у самого устья Борисфена. Скифами византийцы называли руссов, тех самых, откуда родом был этот гнусный мальчишка, Меченый, утонувший в море некоторое время тому назад.