— А моя мать? Она ведь из Гардарики?
— Оттуда, — кивнул старик. — Но прошлое ее для меня в тумане. Не знаю, жива ли она?
— Гардарика, Гардарика... — как заклинание шептал Олаф. — Я должен попасть туда.
— Скульд плетет твою нить, — сказал Эгиль. — Ты — продолжение своего отца. Но сначала тебе суждено другое. Найди того, кто убил родственника Хреггвида. Из-за него твой отец был изгнан и забыт. Кто знает, может, настоящий убийца ближе, чем ты думаешь. А теперь иди. Я сказал достаточно. Мне нужно восстановить силы...
Олаф вернулся в селение, пребывая в смятении. Его отец — друг молодости ярла Стейнара? А почему — нет? Он ведь до сих пор не знает, как оказался здесь, в этом краю. Память стерла многое из прошлого, того, что зовется детством. Даже Хафтур, и тот молчит, когда речь идет о его появлении тут.
Едва Олаф зашел за ограду усадьбы, как услыхал чей-то крик:
— Карн сбежал!
Во время болезни Хельги Бранжьена ухаживала за девушкой так, как если бы это была ее собственная дочь.
Но все это происходило только тогда, когда они оставались в доме наедине. Лишь только порог переступал Халвард Рябой, Бранжьена отходила от постели девушки и напускала на себя неприступный и суровый вид. Она не хотела, чтобы викинг заподозрил ее в дружеском участии к Хельге.
Пока девушка болела, Бранжьена, находясь подле нее, развлекала ее рассказами из своей прошлой жизни, а также говорила о том, что знала вообще о жизни людей в Валланде.
Помня рассказы отца и других франков, поведала о том, как войско Карла Великого разгромило лангобардов — длиннобородых, племя, вторгшееся в Италию и подходившее к воротам Вечного Города — Рима. Среди покоренных Карлом Великим народов были и коварные авары, пришедшие с востока, из азиатских степей. Бранжьена пояснила, что авары были похожи на легендарные гуннов, тех самых, чей предводитель — Атилла, более известный среди германских племен под именем Этцель, наводил когда-то ужас на королей Европы. Сами гунны — дикий народ, и мужчины у них безбороды даже в старости, потому как еще в детстве мальчикам прижигают каленым железом щеки, чтобы уничтожить растительность на лице в будущем. Они спят на лошадях, могут питаться травой и молоком кобылиц. Из того молока они варят напиток, такой же хмельной, как пиво викингов...
Слушая рассказы Бранжьены, Хельга дремала, временами проваливаясь в лабиринты снов. В этих снах уродливые люди с огромными головами мчались по степи на лошадях, смеялись, говоря меж собой на непонятном языке. Внезапно откуда-то из-под земли появлялся чудной человечек-карлик, махал руками, и ужасные уродцы на лошадях падали вниз, разбивая головы в кровь. Карлик хохотал, хлопая в ладоши, а уродцы падали и падали. И вдруг она увидела, что кто-то на лошади мчится дальше... Это не большеголовый уродец, а кто-то другой, странно знакомый ей... Карлик в дикой злобе, брызжа слюной, кричит, вращая глазами, но всадник уходит все дальше. Хельга видит его спину, потом он поворачивается и...
— Не дай ему умереть! Не дай! — вскрикнула Хельга, просыпаясь.
— Кому? Кому? — спрашивала ее Бранжьена, успокаивающе поглаживая ее руку.
— Карлик хочет убить его!
— Кого? О ком ты говоришь, Хельга?
Но девушка, придя в себя, смолкала. Никто не должен знать о нем. Никто, даже Бранжьена.
Кто она сейчас? Рабыня, которую хотят сделать наложницей. Но она скорее умрет, чем позволит Халварду Рябому прикоснуться к себе. Значит, ее участь решена. И она больше никогда не увидит его...
— Расскажи мне что-нибудь, Бранжьена...
— Что тебе рассказать?
—Ты говорила, что расскажешь мне о том, как был основан Вечный Город — Рим...
— Да, — кивнула Бранжьена, собираясь с мыслями. — Его основал некий Ромул, один из двух братьев, воспитанных волчицей...
— Волчицей? — оживилась Хельга. — Это правда?
— Второго брата звали Рем, — продолжала Бранжьена. — Но его судьба несчастлива...
— Что же с ним случилось?
— По ошибке Ромул убил его. Потом жалел об этом, но было уже поздно. Ромул был сильным правителем. Однажды враги подошли к Риму и потребовали отдать им какое-то количество свободнорожденных девушек и вдов. Когда-то сами римляне похитили у соседей несколько сотен девушек, так как тогда у них было мало женщин. Теперь соседи пришли к ним. Ромул не знал, что делать, потому как силы в тот момент были неравны. Но пришла к нему рабыня и сказала что знает, как им помочь. Она посоветовала нарядить в платья свободнорожденных женщин рабынь Рима, самых красивых и молодых, и отправить к неприятелю. Затем ночью она подаст сигнал, и римляне смогут напасть на врагов Так и произошло. Ночью рабыня зажгла факел, подав условный знак. Римляне, стоявшие у стен города с оружием наготове, пришли в лагерь и убили много сонных врагов.