— Не знаю, — пожал плечами Олаф, не желая ворошить прошлое. Как объяснить ей, что самым глубоким чувством его в момент их пребывания у Свена Паленого было чувство страха? — Был там один человек... Эйнар, родственник ярла Свена.
— И что же?
— Вроде он и был вервольф, но... я не уверен.
— Почему?
— А может человек превращаться в волка?
— Да, может, — серьезно ответила Ингрид. — Отец рассказывал мне о вервольфах, они живут среди нас и порой сами не знают, что станут в одну из ночей волком...
Дурман... дразнящее чувство, в котором он пребывал, когда Эйнар пытался его убить. Пожалуй, в жизни Олафа еще не было ничего столь опасного, чем пребывание у Свена-ярла. Но он выдержал испытание, хотя был на волосок от гибели. Он не хотел говорить Ингрид об амулете, подаренным Хельгой. Это была его тайна. Если Эйнар знал о свойствах амулета, это лишь подтверждало его истинную силу. А Олаф помнил свою ошибку, когда показал амулет дочери Свена-ярла.
— А колдунья? — опять с разящей внезапностью спросила Ингрид. — Вы встречались с колдуньей?
— Может, она и не была колдуньей...
— Мне кажется, ты что-то скрываешь, Олаф.
— Мне нечего скрывать.
Ингрид приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки. Ее глаза были совсем рядом. Олаф вдруг почувствовал, что хочет прикоснуться к ней. Ближе, ближе...
Он неловко обхватил ее руками и обжигающе поцеловал в губы. На какое-то мгновение она задержала его поцелуй, но затем оттолкнула от себя. Не очень сильно.
Они оба были как пьяные, не зная, что делать дальше. И тут послышались крики. Повернувшись, они увидели людей, бежавших по протоптанной на снегу дороге к селению. Олаф знал, что там, откуда появились люди, усадьба викинга Халь- фдана, недавно вернувшегося из Исландии. Его сын Колбейн прошлым летом участвовал в набеге на Дуурстед.
— Что случилось? — Ингрид смотрела на юношу. Они оба еще находились под властью первого поцелуя. В ее висках стучала кровь: Олаф — не ее брат?
— Не знаю, — Олаф неуверенно направился к людям. Вряд ли кто-то из них успел разглядеть в предсумеречной синеве их робкие объятия.
— Что случилось? — крикнул он, узнав одного из бондов.
— Хальфдана убили!
Известие о том, что убит Хальфдан, младший брат знаменитого некогда Торбьерна, быстро разнеслось по округе. Мертвым отца обнаружил Колбейн, вернувшийся домой после двух дней отлучки. Вместе с Хальфданом были убиты и два его траля, а третий, вертлявый, неугомонный ирландец, был тяжело ранен в грудь и голову. Он и рассказал, что среди убийц, напавших на них ночью, разглядел викинга, на левой руке которого не было четырех пальцев.
Среди викингов было немало таких, у которых не хватало на руках одного или двух пальцев. Но, как рассказал траль, у этого викинга не было четырех пальцев, однако оставался один — большой. Это была важная примета.
Когда люди ярла Стейнара собрались у него в доме за широким длинным столом, обсуждая последние новости, подкрепляясь крепким элем и жареной бараниной, один из викингов, Гуннар, сын Эндольва, дан по происхождению, прибывший к Стейнару две зимы назад, встал со скамьи, и, спросив у ярла разрешения говорить, сказал:
— Я знал человека, похожего по описанию на того, которого описывает траль Хальфдана.
— Его имя? — быстро спросил Стейнар, задержав руку с кубком на столе.
— Виглиф, сын Торфинна, по прозвищу Беспалый. Когда- то мы вместе были в Бретраборге, участвовали в походе на Инглаланд. Там, в бою, мерсийский воин своим мечом отрубил Виглифу сразу четыре пальца левой руки, которой он тогда держал секиру. А большой палец остался целым.
— Редкий случай, — произнес кто-то из викингов, собравшихся за столом.
Стейнар поднял руку, призывая к молчанию.
— Где сейчас может быть этот Виглиф?
— Я слышал, что он на службе у ярла Харальда, по прозвищу Весельчак...
Едва только Гуннар закончил говорить, как за столом поднялся глухой ропот. Харальд Весельчак! Его ненавидели здесь, зная о давней вражде обоих ярлов. И сейчас для всех, после сказанного Гуннаром, все стало ясным, как солнечное утро.
Хальфдана убили, чтобы досадить Стейнару. Но почему выбрали именно его? Ведь Хальфдан давно уже был викингом-одиночкой, служившим в свое время разным конунгам. У ярла Стейнара были викинги, много зим служившие только ему одному. Убить любого из них означало нанести ему кровную обиду.
И только двое из собравшихся сразу поняли, в чем тут дело. Если Виглиф Беспалый действительно участвовал в убийстве Хальфдана, то все случившееся имело другой, скрытый смысл: Хальфдана убили, чтобы отомстить за смерть Раудульфа, тестя Магнуса, сына Харальда Весельчака.