— Про то, что это была женщина, долгое время никто не знал. Случилось это, когда земли империи Карла Великого разделили между тремя его внуками. Старший из всех, сын Людовика Благочестивого, получил столицу — Аахен, а также земли южнее, Италию и сам Рим. Вторым королем стал Карл по прозвищу Лысый. Когда мой отец, поссорившись со своими родственниками, покинул Аахен, он направился к Карлу Лысому. Мы жили тогда в городе Париже. Когда его осадили норманны, я попала к одному из них в рабство. С тех пор я живу среди норманнов...
— А что же стало с той женщиной? — напомнила Хельга.
— Обман раскрылся, когда ей настало время рожать. Она была беременна от своего любовника, какого-то священнослужителя. Он один и знал ее тайну. Ну а потом... Говорят, она умерла от родов и ее похоронили вместе с мертвым ребенком...
— Боргни тоже была жрицей, — начала вспоминать Хельга. — Она говорила, что боги Асгарда — не ее боги. Признавала только Мимира... Она умела разговаривать со своими богами. Веришь мне, Бранжьена?
Но дочь бывшего рыцаря при дворе Карла Лысого только покачала головой, ничего не говоря.
— Ты бы поверила, если бы видела то, что видела я, — продолжала Хельга. — Один раз она сказала, что ее божество требует жертвы, и люди эти будто бы сами шли к нам... Назвала их приметы: один из них — с рысьими глазами, имел посох, изрезанный рунами. А второй — его траль, имел шесть пальцев на правой руке. И эти двое, в точности как их описала Боргни, пришли к нам через несколько дней!
— Боргни убила их?
— Так приказало ее божество.
— Когда Карл Великий покорил саксов, он отменил их жестокий закон — сжигать ведьм на костре. Тебе повезло, Хельга, что у местных жителей нет такого обычая.
— Смерть Боргни — на совести Халварда, и я никогда...
Она внезапно прикусила губу, услышав шум во дворе. Бранжьена, резко поднявшись, отошла от ее постели. Вошедший в дом Халвард Рябой внимательно оглядел их обеих.
— Когда моя невеста выздоровеет? — обратился он к Бранжьене, зная, что эти слова выводят женщину из себя.
Но сейчас Бранжьена относилась к этому уже по- другому. Общение с Хельгой неожиданно открыло ей саму себя. Она поняла, что прошлое — всегда рядом и жестоко отплатит тем, кто забывает о нем. Теперь Халвард Рябой стал ей безразличен, и она не хотела, чтобы Хельга стала его наложницей, совсем не из ревности, как было в самом начале. Сейчас она сознавала, что девушке суждено другое будущее, нежели жизнь жалкой наложницы у грубого, надменного язычника.
— Это произойдет скоро, — двусмысленно сказала Бранжьена. — Но только боги знают, когда именно.
Халвард посмотрел на девушку, отвернувшуюся к стене, и усмехнулся. Он подождет, еще немного подождет. Такое бывало уже не раз. Но все заканчивалось одним и тем же.
А Хельга в этот момент сжимала в руке рукоять острого ножа, который теперь всегда был при ней.
Когда дочь великана Нарви, что зовется Ночью, спустилась на холодную, покрытую снегами и льдом землю, жена ярла Стейнара сидела на своей половине и перебирала одежду.
Дело предстояло рискованное и опасное. Никто не должен был выследить их раньше времени, а цель у них была одна — ярл Харальд.
Гейда рассеянно перебирала платья, а мыслями была далеко. Ее родственница, двоюродная сестра ее отца, наконец будет отомщена.
До ушей Гейды донесся чей-то слабый голос. Кто-то звал ее?
— Кто там? — резко спросила женщина, поднимаясь на ноги.
— Это я, госпожа.
Она узнала голос одного из тралей, бывшего пастуха с Оркнейских островов.
— Чего тебе?
— Тут вам передали кое-что...
Любопытство в жене Стейнара-ярла взяло верх, и она подошла к двери, различая смутный силуэт траля.
— Вот... — он протянул руку, в которой держал кожаный мешок.
— Что это? Откуда?
— Какой-то человек передал мне некоторое время назад, просил отдать вам...
— Кто это был? Где он сейчас?
— Ушел.
Холодная темнота за спиной траля словно говорила: не было никакого человека. Кто же это пойдет куда-то, на ночь глядя?
— Как это ушел? Тебе он знаком?
— Никогда раньше не видел, — признался траль.
— Он назвался?— допытывалась Гейда, терзаясь неясными предчувствиями.
— Нет... Говорит, передай госпоже своей подарок, она поймет от кого.
— Хорошо, иди, — отпустила траля Гейда и, взяв мешок, вернулась к себе.
Судя по тяжести, в мешке мог быть серебряный кубок или что-то в этом роде. Но почему гость не захотел встречаться о ней?
Гейда усмехнулась, развязывая мешок. Что проку в догадках? Сейчас она увидит все собственными глазами. Сунув руку внутрь, она похолодела от ужаса и, вскрикнув, отбросила мешок на пол.