- Кроху… — протянул он, закатив глаза, чем окончательно вывел меня из себя.
- Проклятье, да ты ее видел? Она же на ребенка похожа!
- Ей девятнадцать, — словно невзначай обронил он, заткнув мой поток слов.
- Откуда знаешь?
- Спросил.
- Я… я просто чувствую ответственность за нее, вот и все, — устало признал я.
- Конечно, просто ответственность. Иди, шип, иди, — полюбовавшись моим гневным лицом, почти ласково выдал он. Указывая на дверь рукой.
- Как прикажете, сэр, — прошипел я, склонившись в поклоне. Но у двери меня поймал невинный вопрос: — Эмиль, а где малышка ночевать будет? Думаешь, принцесса озаботится этим вопросом? Или решит, что «мы остановились в покоях лорда Эмиля» ее полностью устроит?
- Адриан! – рявкнул я, наверняка побледнев. Тьма, а что если он прав?!
- Иди, шип, иди, — на этот раз его напутствие было по-настоящему ехидным.
Я вышел из покоев на негнущихся ногах, с ужасом и мольбой перебирая новые мысли.
глава 11
Эмилия
Я мечтала увидеть королевскую семью, представляла этот день сотни раз в своих грезах, но теперь, оказавшись внутри этих золотых стен, я отчаянно хотела убежать подальше из дворца, исчезнуть, раствориться в толпе. Платье было не просто неудобным – оно безжалостно сжимало грудь, лишая меня возможности вдохнуть полной грудью. Каждый вздох отдавался болезненным уколом. Строгая гувернантка, леди Мэри, высокая и сухая, как старая бумага, смотрела на меня с подозрением, ее острый взгляд проникал, казалось, прямо в душу. Ее губы, тонкие, как натянутая нить, презрительно поджались.
– Милочка, присоединяйтесь к уроку, — обратилась она ко мне, и показалось, что камень скребет по металлу. — Вы умеете читать и писать?
Вопрос прозвучал скорее как обвинение, чем как простая формальность.
– Немного, – пролепетала я, испуганно обернувшись на принцессу, ища в ее лице хоть каплю поддержки.
Сердце бешено колотилось, теперь понимаю куриц, которых ведут на убой. Лили едва заметно кивнула, ободряя меня жестом сесть рядом с ней за стол, на котором уже лежала стопка белоснежной бумаги и стояли чернильница с гусиным пером. Ее глаза излучали мягкое сочувствие. Леди Мэри продолжила говорить очень быстро, ее слова сливались в неразборчивый поток, и я совершенно не успевала записывать. Перо дрожало в руке, оставляя на бумаге уродливые кляксы. Франциск, сидевший в углу комнаты на высокой подставке, смотрел на меня с укором и качал головой, будто осуждая неуклюжесть.
— Леди Мэри, можно помедленнее, – попросила принцесса, подняв руку.
— Мы и так отстали от плана с вашими шалостями, — она покосилась на гуся.
— Все, я устала! — Лили, с наигранным капризом, отбросила гусиное перо, оставив на белоснежной бумаге кляксу.
— Ваше Высочество, — произнесла леди Мэри с напускной строгостью, впрочем, высокий лоб, испещренный тонкими морщинками, выдавал неусыпную заботу о юной принцессе. — Вы должны прилежно учиться, иначе…
— Иначе, что?! — вскипела Лили, с силой ударив ладонью по столешнице, отчего подпрыгнули чернильница и стопка бумаги. — От моих навыков ничего не зависит! Страной мне править не дадут. Выдадут замуж за этого старого короля, чье лицо наверняка обезображено оспой, а зубы гнилые, чтобы заключить выгодный политический союз. Вот и весь мой удел! И это сделают! Даже если я буду трижды глупа. Может, так даже и лучше! Меньше буду чувствовать себя коровой, которую выставляют на торги, пытаясь продать подороже!
— Ваше Высочество, прошу вас, не говорите глупостей! — воскликнула леди Мэри, покраснев от смущения.
Она оглянулась на затворенные двери, опасаясь, что кто-то услышит дерзкие речи принцессы.
— Хватит, леди Мэри! Вы прекрасно знаете удел всех принцесс! У Франциска жизнь свободнее, чем у меня! Он хотя бы может летать, куда захочет!
— Да ему в любой момент могут голову снести, — задумчиво пробормотала я, глядя на гуся, мирно поглядывающего по сторонам со своего места, — и пустить на перину и паштет.
— Га! — возмутился гусь, вытянув шею и захлопав крыльями.
— Не бойся, Франциск, я не дам тебя в обиду! — успокоила принцесса и, подойдя к нему, ласково погладила гуся по спине.
— Ладно, Ваше Высочество. На сегодня достаточно, — сдалась гувернантка, вытирая платком вспотевший лоб.