— Все выяснить и помочь, — с нажимом сказал он, кивая на растерянную Эмилию.
Девушка на мгновение обернулась, одарив меня несколько испуганным взглядом, но тут же отвернулась и вышла вслед за полицейским. В груди шевельнулось что-то странное, сожаление?
— Так давай выпьем за встречу! — предложил Аарон, извлекая из шкафа бутылку.
— Ну, давай, — я откинулся в кресло.
глава 3
Эмилия
Мне было страшно отходить от Эмиля хоть на шаг, однако он переключил свое внимание на старого товарища. Поэтому ничего не оставалось, как пойти за долговязым полицейским с опущенными плечами. Мундир на нем висел, как на пугале, подчеркивая худобу и усталость человека.
Он завел меня в небольшую, тускло освещенную комнату и указал на потертый табурет в углу. Я села, почувствовав, как ноги трясутся. Полицейский занял место напротив, изучая меня с безразличием.
— Как зовут? — спросил он сухо, словно мое имя ничего не значило.
— Эмилия Райт, — ответила я, пытаясь придать голосу уверенности.
— Расскажи все по порядку.
Я глубоко вздохнула, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Веселость, которая недавно согревала меня, теперь испарилась под тяжестью случившегося. Я начала рассказ, шаг за шагом возвращаясь к событиям, которые привели меня сюда. Когда я закончила, вытерла скатившуюся по щеке слезу.
Рядом со мной гусь сидел тихо, как никогда, и иногда бросал настороженные взгляды на законника, будто стараясь прочитать по лицу, что будет дальше.
— Как братьев зовут?
— Гарри и Оливер.
— На центральном рынке хотели торговать или оптовикам все сразу сдать?
— Не знаю, — покачала головой, полная недоумения и растерянности.
Полицейский тщательно записывал каждую деталь, и я, едва дыша, погружалась в раздумья о том, что меня ждет впереди.
— Придется переночевать в участке, — наконец, он поднял на меня усталый взгляд, — а потом отправим к сестрам милосердия в приют, пока будем искать твоих родных. Пойдем!
Почувствовала себя беспомощной, но покорно подчинялась обстоятельствам. Мы покинули помещение, и законник жестом указал на один из углов, где тянулась длинная, теряющаяся в полумраке лавка. На ней сидели женщины в пестрых, как радуга, нарядах. Их лица яркие, будто выточенные из фарфора, с кукольными ресницами, и алыми губами. Волосы их были уложены в пышные пучки, со свисающими завитками. А глубокие декольте бесстыдно демонстрировали грудь. Неподалеку от них сидел другой законник, но, кажется, он спал.
Я чувствовала себя, будто оказалась в чужом мире, что-то внутри сжималось от волнения и страха. Смущение и тревога переполняли, когда я уселась рядом, ловя на себе косые взгляды.
— За что тебя забрали? — насмешливо спросила одна из женщин, с искоркой любопытства в глазах, когда полицейский ушел.
— Кого забрали? — ответила растерянно, не понимая, о ком идет речь.
Женщина расхохоталась звонко и заразительно, и вскоре ее товарки последовали ее примеру, разразившись смехом, который эхом разнесся по всему участку.
— Тебя, глупая гусыня! — она указала на меня пальцем, едва сдерживая новый потоп веселья.
Я, смущенно опустив взгляд в пол, нелепо пробормотав:
— Я сама пришла… Мне своих родных надо найти.
— Зачем? — с презрительным смешком отозвалась вторая женщина, поправила рукав и задумчиво заправила прядь волос за ухо. — С полицией нельзя водиться. Они только собой заняты, да взятки собирают.
С детской наивностью я возразила:
— Но мне обещали!
На меня внимательно посмотрела женщина, сидевшая с краю:
— Ты, видно, не отсюда?
Я утвердительно кивнула.
— Это сразу заметно, — ухмыльнулась третья, махнув рукой, словно разгоняя назойливых мух. — Посмотри только, платье простенькое, деревенское, да еще и с птицей.
В этот момент, гусь коротко гагакнул, подтверждая правоту сказанных слов.
— И куда тебя хотят пристроить? — не унимались женщины.
— В приют, — ответила коротко.
— Ну, там и сгинешь, — покачала головой одна, с какой-то материнской тревогой, — угробят тебя сестры. Всю красоту твою угробят.