— Вот ты наглый, — хрипло промолвил Эмиль, аккуратно снимая гуся с себя и опуская его на пол.
Позавтракав остатками вчерашнего ужина, мы вышли на улицу, где нас окружила свежесть утреннего воздуха. Эмиль бросил взгляд на гуся, которого я прижимала к себе с некой осторожностью и заботой, словно тот был не просто птицей, а верным спутником.
— Может, его лучше оставить? — спросил он, слегка приподняв бровь.
— Да он набедокурить может, — ответила я, пожав плечами.
Эмиль нахмурился, но спорить не стал и, махнув рукой, нанял экипаж. Время прошло незаметно, и вскоре перед нами предстал дворец. Меня охватил восторг. Я невольно разинула рот от изумления, потому что передо мной открылась сказочная картина. Величественное здание, которое, казалось, соперничало с небесами. Нас легко пропустили за ограду, но Эмиль, погруженный в свои мысли, повел меня в казарму.
— Посиди здесь, у меня есть срочные дела, — сказал он
Я кивнула, стараясь скрыть легкое разочарование. Отпустила гуся, чтобы осмотреться, а когда повернулась его и след простыл.
— Ах, паразит… — невольно вырвалось у меня, и я сердито направилась на поиски.
глава 6
Эмилия
Гусь пропал! Мысли эти, словно ледяной ветер, ворвались в разум, парализуя волю. Я схватилась за голову, горячо зашептав проклятия. Что делать? Как быть? Я же пообещала никуда не уходить! Но как я могу оставаться здесь, когда эта пернатая катастрофа, это ходячее стихийное бедствие, рыщет по дворцу? Ущерб, гнев… все это обрушится на мою голову!
Осторожно, крадучись, словно вор, выглянула я из полумрака казармы. Сердце колотилось пойманной птицей. Белый, как свежевыпавший снег, хвост мелькнул за углом, дразня меня. Не мешкая и проклиная все на свете – и этого гуся, и свою невезучую судьбу – я сорвалась с места и направилась за ним.
Я успела догнать гуся, когда тот остановился возле открытого окна, потянув свой любопытный клюв внутрь.
— Тега, тега, — вытянула руку и позвала его, демонстрируя, что хочу его покормить.
— Га! — гусь расправил крылья и тяжело влетел в окно.
Эх, давно надо было ему подрезать перья. Это я не делала, жалко было такого красавца портить. А еще лучше было вчера свернуть ему шею в доме Эмиля. Но делать нечего. Подобрала подол, подтянулась на руках и вдлезла во дворец.
Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отозвался приглушенным, почтительным стуком каблуков моих туфель. Каждый шаг эхом растворялся в необъятных залах, где позолота витиеватых узоров на потолке соперничала с великолепием расписных картин на стенах. Гусь, этот наглый пернатый аристократ, кажется, уже давно позабыл о крестьянском дворе и чувствовал себя здесь, как дома. С видом знатока он размахивал крыльями и нетерпеливо бежал вперед, вытягивая шею в сторону, будто знал верный путь.
Не мешкая, я побежала за ним, стараясь не шлепать слишком громко по мрамору, чтобы не нарушить величественную тишину дворца. Внезапно, впереди раздались четкие, уверенные шаги. Сердце екнуло. Кто бы это мог быть? Не хотелось бы сейчас столкнуться с кем-нибудь. Я, поддавшись секундному испугу, юркнула за массивное кресло, обитое бархатом цвета переспелой вишни. Спинка кресла была такой высокой, что я полностью исчезла за ней.
Затаив дыхание, я прислушивалась. Шаги приближались, становились все громче, а потом так же внезапно стихли, словно их и не было. Выждав еще немного, чтобы убедиться, что опасность миновала, я робко выглянула из-за своего укрытия. Коридор был пуст. Гуся и след простыл! «Ну вот, опять! Куда он запропастился, эта пернатая сволочь?» — промелькнуло в голове.
Легкое раздражение тут же сменилось волнением. Где же он? И тут услышала звук. Знакомое, довольное гоготание! Оно доносилось откуда-то издалека, из глубин дворца.
«Ах, вот ты где, точно голову откручу!» — подумала я, с облегчением выдохнув, и без лишних раздумий пошла вперед.
Я вышла из-за угла и увидела, как девушка, сидя на корточках, гладила гуся, а тот положил ей голову на колени.
— Ах ты хороший, красивый, — приговаривала она.
Она была настолько красива, словно сошла с картины. На ней было надето пышное розовое платье, шлейф которого был похож на лепестки распустившейся розы. Ткань, казалось, искрилась в лучах заходящего солнца, переливаясь нежными оттенками от пудрового до цвета чайной розы. Каштановые локоны были искусно уложены в сложную прическу, обрамлявшую ее нежное личико. Каждый завиток, казалось, был вылеплен руками искусного мастера. На тонкой шейке девушки покоилось ожерелье из прозрачных маленьких камней, похожих на застывшие капли росы. Они мерцали при каждом ее движении, словно ловили солнечные зайчики и отражали их в свои хрустальные глубины.