Блаженствовал он, однако, недолго: мечты и нега были самым жестоким образом нарушены подозрительным шумом в коридоре. За дверью послышался глухой несильный стук, как будто уронили какой-то не очень тяжелый предмет, затем пан Иохан услышал сдавленный писк, в некоторой мере заглушенный шуршанием и скрежетом. Заинтригованный и слегка встревоженный — тут уж не до мечтаний! — барон соскочил с дивана и выглянул за дверь. И едва не столкнулся лоб в лоб с королевной Маришей.
Она стояла в коридоре в странной позе: одной рукой упиралась в стену, а второй ухватила за носок левую ногу, которую и разглядывала, изогнувшись и немного отклонившись назад. К счастью, ее юбка была достаточно широкой и значительно облегчала задачу; и все-таки равновесие ее оказалось непрочным: при неожиданном появлении пана Иохана королевна шатнулась к стене и едва не упала. Барон успел подхватить ее под локоть, мимолетно удивившись, зачем Мариша оказалась в вагоне, где ехали преимущественно офицеры. Но спрашивать об этом было неловко.
— Ваше высочество, что случилось?
— Каблук… сломался, — едва-едва разжимая губы, процедила Мариша и глянула вниз — вероятно, на злополучную туфельку, скрытую теперь юбкой.
— Возможно, удастся что-нибудь исправить?
Королевна пробормотала что-то, что в принципе могло быть истолковано как сомнение.
— Пойдемте ко мне, посмотрим, что можно сделать, — проговорил пан Иохан, сам изумляясь собственной храбрости (а вернее, нахальству). Не дожидаясь возражений, он взял девушку под локоть и повлек за собой — благо, идти было всего два-три шага. В купе он усадил королевну на диван и сам опустился перед ней на одно колено.
— Позвольте осмотреть ваш башмачок?..
— Вначале будьте добры закрыть дверь.
Пан Иохан покраснел, как школьник. Ну конечно, как он сам не догадался!
Не доставало еще, чтобы пошли всяческие слухи в случае, если кто-нибудь увидит их наедине… Не поднимаясь с колен, он дотянулся до двери и задвинул ее. В зеркальной створке тут же явилось отражение его самого и королевны, очень прямо сидящей на диванчике. Возникло неуютное ощущение, что они в купе уже не одни, и пан Иохан, не отдавая себе в том отчета, чуть отодвинулся от Мариши.
— Ну, что же вы? — нетерпеливо окликнула его девушка. — Мне нельзя оставаться здесь слишком долго.
— Конечно… разумеется… — пан Иохан, весь затрепетав от внезапно нахлынувшего ожидания какой-то сказки, наклонился и приподнял девичью ножку, бережно обхватив ее ладонью за пятку. Каблучок сафьяновой остроносой туфельки в самом деле оказался свернутым набок. Пан Иохан подумал мгновение и скользнул ладонью выше, обнимая щиколотку. Опаска в нем, конечно, сидела: подобный поступок королевна вполне могла счесть недопустимой дерзостью, и ответить ему… да чем угодно ответить, вплоть до приказа о немедленном аресте барона Криуши. Но девушка не шевельнулась, лишь медленно поднялись ресницы, открывая пытливо глядящие фиалковые очи.
— Вы могли повредить ногу, — пояснил пан Иохан в ответ на невысказанный вопрос. — Вывихнуть или растянуть… Здесь не болит?
— Нет, — медленно ответила Мариша, продолжая изучать его лицо. — А вы многое знаете об ушибах и растяжениях?
— Кое-что знаю. Точно не болит? — он не спешил отпускать обтянутую шелковым чулком ножку.
— Ах да, вы же воевали… Точно не болит. Ну же, барон, вы обещали починить каблук, а вместо этого… — проговорила Мариша тоном капризного ребенка — тоном, которого пан Иохан от нее никак не ожидал.
— Но туфельку придется снять, иначе я ничего не смогу сделать.
— Так снимайте уже.
Медленно и осторожно, словно башмачок был пугливой зверушкой, готовой в любой момент пуститься в бегство, барон потянул его к себе (второй рукой при этом по-прежнему придерживая королевнину щиколотку; отпустить ее было выше его сил). Несколько секунд, и туфелька лежала в его руке — невероятно крошечная, почти кукольная.
— Забыла спросить: в починке обуви вы тоже знаете толк? — с холодноватой насмешкой полюбопытствовала Мариша (вот и вернулась прежняя фиалка в сугробе!).
— Немного, — ответил пан Иохан и, не успев опомниться, обнаружил, что целует августейшую ножку. Это амок, обреченно подумал он. И как он раньше не догадался? Амок, амок чистой воды…
Королевна глядела на него, откинувшись на плюшевую спинку дивана и сощурив фиолетовые глаза. Пан Иохан, едва дыша, поднял на нее взгляд и поразился тому, с каким ледяным спокойствием она приняла его дикий поступок. Как будто совершенно обычным делом для нее было целование ног малознакомыми мужчинами.