— Я полагала, — проговорила Мариша ровным тоном, — что могу вам довериться. И вижу, что не ошиблась.
— Я все для вас сделаю… только прикажите.
— Всего от вас не потребуется. Я попрошу лишь о небольшой услуге. Но сперва сядьте на диван и сделайте что-нибудь с каблуком. Не идти же мне обратно босиком.
Как во сне, пан Иохан медленно поднялся и сел напротив королевны, сжимая в руке башмачок.
— Теперь к делу. Мне нужна ваша помощь, барон. Нет, я не о туфле, — быстро пояснила королевна, когда пан Иохан опустил взгляд на злополучный предмет. — Это гораздо серьезнее… речь идет буквально о жизни и смерти.
— Вам кто-то угрожает?
— О, разве все эти драконы — недостаточная угроза? — горько улыбнулась Мариша. — Никому толком не известно, что именно они затевают. Зачем Великому Дракону невеста? Какая участь уготована ей… то есть мне?
— Неужели вы до сих пор не знаете?
— Иначе я не стала бы об этом заговаривать.
— И вы не спрашивали их? — удивился пан Иохан — и тут же понял, что сморозил глупость. Конечно же, королевна не могла унизиться до расспросов. Однако успокоиться на этом он не желал. — А ваш отец? — настойчиво спросил он. — Он разве ничего не знает?
— Ежели и знает, то мне ничего не сказал.
— Но как это возможно?..
— Не жалейте меня, — королевна надменно вскинула голову. — Я не за тем пришла. Ведь вы, кажется, близки с посланницей Улле?
Щеки пана Иохана вспыхнули от жара.
— Да, но…
— Мне нравится, что вы не утратили способности смущаться, — заметила Мариша. — Хотя слухи о вашей персоне, гуляющие по столице, представляют вас как человека совершенно бессовестного.
— Слухи всегда все преувеличивают, ваше высочество, — пробормотал барон.
— Пожалуй, вы правы. Итак, посланница Улле вам явно симпатизирует, вы представлены прочим посланникам — у вас широкие перспективы. Вы могли бы завоевать доверие драконов…
— Предлагаете мне сделаться шпионом?
— С чего вы взяли? Вовсе нет. Даже если б у меня возникла такая мысль… ведь я уже немного вас знаю, и прекрасно понимаю, что шпионить вы не согласились бы ни за какое вознаграждение. Нет! Просто расспросите между делом об их намерениях относительно невесты… то есть меня. Поймите, пребывать в неведении относительно своей судьбы и дальше становится невыносимо.
— Расспросить между делом… не так уж охотно они говорят о своих намерениях. Я уже спрашивал как-то об этом посланницу Улле.
— И что же она ответила?
— Ничего. Отделалась туманными обещаниями дать все объяснения позже.
— Так, быть может, это «позже» настало?
— Быть может. Я спрошу ее.
— Только не говорите, что это я вас послала.
— Обещаю.
— И верните туфельку, барон. Мне пора уходить.
— Но каблук…
— Ерунда, дойду как-нибудь.
С этими словами Мариша встала, чуть касаясь пола пальцами босой ноги.
Пан Иохан тоже вскочил, борясь желанием подхватить ее на руки и так, на руках, унести. Куда унести — он наверное не знал. Куда-нибудь, где никого не будет и они останутся вдвоем. Что ж! украсть королевну — почему бы и нет? На секунду эта мысль показалась ему вполне заманчивой и нисколько не дикой. Вот только сестра… воспоминание о сестре вмиг отрезвило его. Если он похитит королевну и будет объявлен преступником (это уж несомненно!), то что станется с Ядвисей?
Перед мысленным взором встало ехидно улыбающееся лицо Улле, но барон отмахнулся от этого образа. Сейчас имела значение только хрупкая, печальная — и холодная — девушка с дивными фиолетовыми глазами.
От сознания собственного бессилья пан Иохан судорожно стиснул зубы.
Королевна поглядела в его помрачневшее лицо и молча забрала у него из рук туфельку. Изогнувшись грациозно, надела ее и опасливо шагнула к двери.
— Вот так. Ничего страшного. Будьте любезны, посмотрите, нет ли кого в коридоре.
С поспешностью, присущей более безусому юнцу, нежели опытному покорителю женских сердец, пан Иохан повиновался. В коридоре было пусто.
Когда зеркальная дверь бесшумно встала на место, он бросился на диван, раздираемый противоречивыми чувствами. Часто бывало, что ему нравились несколько женщин сразу, и чтобы не мучиться выбором, он заводил интрижки со всеми сразу (разумеется так, чтобы ни одна из них не узнала о соперницах). Иногда случалось и такое, что какая-нибудь красотка заставляла его сердце биться особенно часто. Улле первой удалось задеть его настолько глубоко, чтобы в ее присутствии он начинал терять над собою контроль. Минутами даже заползали крамольные мысли, будто эта женщина — та Единственная, которая предназначена ему самим Провидением… Но единственная на то и единственная, чтобы, отыскав ее, перестать обращать внимание на прочих женщин, а на королевну Маришу, как выяснялось, пан Иохан вовсе не мог смотреть равнодушно. И с каждой новой встречей его влечение к ней усиливалось стократно… Драконица и королевна — пан Иохан ни за что не согласился бы отказаться от одной из них ради другой. И вместе с тем обе они были для него недосягаемы; даже Улле, несмотря на возникшую между ними близость духа и тела; что уж говорить о королевне, предназначенной Великому Дракону… Ни одной из них барон не мог обладать в полной мере, и это грозило свести его с ума.