Внутри было холодно и не слишком темно, во всяком случае там, куда достигал свет снаружи. И все-таки после яркого солнечного дня пан Иохан на несколько минут ослеп. Пробираться вперед пришлось с большой осторожностью, перед каждым шагом нащупывая пол впереди себя и рискуя разбить голову о свод, если потолок внезапно опустится. Чем дальше, тем темнее становилось. Вскоре один из разбойников зажег неведомо откуда возникшую в его руках лампу, и дальше пошли при ее неверном свете.
Неширокий и невысокий коридор с шершавыми бело-серыми, кое-где почерневшими стенами, полого уходил вниз. Не оставалось сомнений в рукотворном происхождении хода — мягкие известковые стены еще хранили следы обработки каким-то инструментом, да и пол казался очень уж гладким. Гладкость его, впрочем, наверное свидетельствовала лишь о том, что здесь часто ходили. И все-таки пан Иохан решил, что находится в одном из древних, давно заброшенных скальных монастырей.
Даже при прыгающем и неярком свете идти было не очень трудно, хотя временами пол круто прыгал вниз на фут-полтора, и бдительности нельзя было терять ни на секунду.
Шли недолго. Коридор вывел в новую пещеру, круглую, со сферическим сводом, тоже явно рукотворную. Здесь было на удивление светло; пан Иохан не сразу понял — почему, и только спустя минуту разглядел наверху небольшое круглое отверстие, в котором светилось ясное голубое небо.
— Пришли, — проговорил разбойник, зачем-то понизив голос. — Располагайтесь, панове.
— А собственно, что вам нужно? — вопросил пан Иохан в пространство.
— От вас, панове — ничего. Только сидите тихо.
— И как долго сидеть? — хмуро спросил один из связанных офицеров.
— Это не мне решать. Да вы садитесь, панове, в ногах правды нет. Подождать вам придется.
Подивившись неожиданному добродушию разбойника, пан Иохан с облегчением опустился на гладкий, будто нарочно отполированный, пол и откинулся к стене. От потери крови начинала кружиться голова. Он скосил глаза на плечо — рубашка промокла уже настолько, что неясно было, остановилась кровь или нет. Он склонялся к мысли, что нет.
— Вы серьезно ранены, барон? — спросил присевший рядом офицер.
— Трудно сказать. Пуля, кажется, прошла навылет.
— Рану нужно бы перевязать… Эй, ты! — обращаясь к разбойнику, оставшемуся, вероятно, сторожить, офицер повысил голос. — Пан барон истекает кровью. Сделайте что-нибудь… или развяжите руки нам.
— Простите, панове, — с отчетливой виноватой ноткой отозвался разбойник.
— Ничего не могу сделать. На этот счет никаких указаний не было…
Офицер в сердцах сплюнул.
— Да не волнуйтесь, — успокоил его пан Иохан. — Это пустяк. Вот как вы думаете, зачем они напали на поезд?
— Да чего тут думать? Раз в поезде едет невеста Великого Дракона, значит, везет с собой приданое. Вот они и позарились на золото.
— Если бы так, проще было бы нас убить на месте, а не тащить сюда, — с сомнением сказал пан Иохан.
— Может быть, они намереваются потребовать за нас выкуп, — уже не так уверенно предположил офицер.
Пан Иохан от души рассмеялся.
— Выкуп? Да ну что вы. С меня, по крайней мере, взять нечего — и это, мне кажется, вожаку этих людей прекрасно известно.
— Почему вы так думаете? — удивился второй офицер, подсевший к ним.
— Он меня знает. И мне кажется, что я его тоже знаю… Очень знакомый голос. И глаза…
— Если так, то интересные же, барон, у вас знакомства.
— Кажется, еще чуть-чуть, и я его вспомню… — пробормотал пан Иохан и, закрыв глаза, прислонился затылком к стене. Он всерьез намеревался обдумать, почему главарь бандитов кажется таким знакомым, но мысли путались, и он никак не мог сосредоточиться. Кроме того, очень сильно хотелось пить. Спустя несколько секунд пан Иохан соскользнул в забытье.
— Куда вы смотрите? — отрывисто и жестко проговорил над ухом смутно знакомый голос. — Нет, я спрашиваю, куда вы смотрите? Не видите разве, что человек истекает кровью?
Да ведь это Фрез, — подивился пан Иохан, выплывая из забытья и не открыв еще глаз. Вот чудеса, откуда здесь взяться графу? Чего только не примерещится в полубреду… Он открыл глаза и увидел перед собой черную полумаску с блестящими над ней небольшими серыми глазами. Глаза сверкали бешенством.