— Уймите свою сестру, — раздраженно бросил Фрез, завидев пана Иохана. — Не ровен час, рука дрогнет.
— И одним мерзавцем будет меньше, — фыркнула Ядвися. — Иохани, что там?
Мы можем, наконец, уйти отсюда?
— Боюсь, что нет, — тихо сказал барон. — Коридор завалило. Нам еще очень повезло, что свод пещеры выдержал.
— Завалило! И что теперь делать?
— Попробуем спуститься по склону.
— Это безумие! — ахнула Ядвися.
— Чистой воды, — подтвердил Фрез. Он беспрерывно ерзал, вероятно, пытаясь устроиться удобнее. — Вы уверены, барон, что в одиночку одолеете спуск? Не понимаю, как вы вообще еще держитесь на ногах.
— Как-нибудь одолею, другого выбора все равно нет.
— Есть! Развяжите меня, и мы вместе что-нибудь придумаем.
— Развязать вас! — с удивлением повторил пан Иохан и недоверчиво рассмеялся. — С какой стати? Откуда мне знать, вдруг вы опять наброситесь на меня или… еще кого-нибудь.
— У меня нет оружия.
— Это не делает вас менее опасным.
— Барон, я даю слово чести, что не причиню никакого вреда ни вам, ни вашим… спутницам. Я даже согласен, чтобы ваша сестра продолжала водить у меня перед носом пистолетом, коли ей нравится, я и слова не скажу.
— С удовольствием бы отстрелила вам этот самый нос! — прошипела Ядвися.
— Не сомневаюсь. Так что скажете, барон?
— Не верьте ему, — тихо сказала Мариша.
Пан Иохан колебался. С одной стороны, слово чести аристократа и офицера — это немало; с другой стороны, встречались ему и такие аристократы и офицеры, для которых нарушить слово чести было не труднее, нежели осушить залпом бокал вина. Относился ли к таким людям граф Фрез — шут его знает; барон не мог судить о нем с полной уверенностью после нескольких кратких бесед… и короткой схватки. За один день Фрез наворотил таких дел, которые едва ли сочетались с честью офицера; но все-таки впечатление о нем составлялось как о человеке не склонном к коварству и прямолинейном до ломоты в зубах. Ему хотелось верить, даже если придется об этом пожалеть.
— Слово чести, граф?
— Слово чести.
— А что насчет ваших… приятелей?
— Они будут делать то, что я скажу, — самоуверенно заявил Фрез — и этому тоже хотелось верить.
— Убери пистолет, Ядвися, — вздохнул пан Иохан. — Где нож?
— Ты с ума сошел! — в сердцах воскликнула его сестра.
— Напрасно вы ему доверяете, — вторила ей Мариша.
Но барон, оставив восклицания девушек без внимания, уже подошел к бывшему противнику и оглядывался, ища нож, ибо прекрасно знал, что затянул веревки туго и голыми руками с ними не совладает.
— Не мучайтесь, — Фрез повел плечами, встряхнулся — и протянул перед собой свободные руки; в правой ладони блеснуло лезвие. — Кинжал у меня.
Напрасно вы не спрятали его сразу.
— Говорила же я тебе, — буркнула Ядвися. — Нельзя ему верить.
Пан Иохан только головой покачал, глядя, как Фрез быстро и со знанием дела разрезает веревки на ногах.
— Нате, заберите, — закончив, он рукоятью вперед сунул кинжал пану Иохану. — Мастер же вы веревки вязать, едва не до костей впились.
— Я торопился, — сказал барон и поглядел в сторону мирно дремлющей, словно ничто в мире ее не касалось, посланиицы; Фрез перехватил его взгляд и ощерился.
— Да ничего с ней не стряслось бы, с этой ведьмой. Не так-то просто ее убить. А кстати говоря, как ваша рана? Эта мерзавка Фатима, кажется, поработала спустя рукава; повязка наложена кое-как…
— Повязку я сам делал. А ваша Фатима не очень-то расположена была меня лечить; сбежала при первом же удобном случае.
— Мерзавка! — свирепо повторил граф. — Ну, попадись она мне, узнает, где раки зимуют.
Очень хотелось узнать, какие отношения связывают его с горянкой, и чем она ему обязана, если повинуется его приказам, но пан Иохан решил повременить с расспросами до лучших времен. Меж тем, выяснить этот вопрос он положил непременно, иначе рисковал до конца дней своих промучиться любопытством, уж очень странная то была пара.
— Если только ее не завалило камнями где-нибудь внутри горы, — сухо сказал пан Иохан. — Боюсь, после сегодняшней стрельбы вы не досчитаетесь многих… своих людей.
— Бросьте! Едва ли обвал затронул обширный участок.
— Вам виднее.
Не сговариваясь, мужчины подошли к арке и остановились на краю обрыва.