— Не надо, не трогай. Они присохли, размачивать нужно.
При упоминании воды Ядвися украдкой облизнула пересохшие губы, но ничего не сказала. Пан Иохан, однако, сделал свои выводы.
— Пить хочешь? Потерпи немного. Утром спустимся вниз, там найдем воду.
— Да я ничего… Иохани, можно, я завтра попробую спуститься сама?
— Что это ты выдумала? — удивленно и немного сердито спросил барон. — Никуда я тебя одну не пущу.
— Ты и так намаешься с ее высочеством и панной посланницей, — подлащиваясь, Ядвися прильнула к его плечу. — Я уверена, что сумею спуститься сама. Я не боюсь нисколько, честное слово!
— Зато я боюсь, — парировал пан Иохан, дернул ее за распустившиеся кудри и вдруг напрягся, прислушиваясь. — Тихо! Слышишь?
— Что? Ничего не слышу.
— Т-с-с!
Барон отстранил сестру, приготовил пистолет и повернулся так, чтобы удобнее было стрелять в незваного гостя, ежели таковой вдруг явится.
Напрягшийся слух его улавливал сухое шуршание и шорохи, и вместе с тем как бы чье-то неровное дыхание; но сколько он ни вглядывался в темноту, не мог разглядеть ровным счетом ничего.
— Ядвися, отойди подальше, — шепнул пан Иохан.
— Думаешь, это недруг? — так же тихо отозвалась девушка, отодвигаясь назад. Как ни мучило ее любопытство, она все же понимала, что станет для брата помехой, ежели начнется перестрелка или завяжется рукопашная схватка.
— Ничего я не думаю. Еще дальше!
На всякий случай Ядвися заткнула уши, памятуя, насколько громким получается звук пистолетного выстрела под каменными сводами. Пан Иохан застыл на краю обрыва в напряженной позе, держа наготове револьвер.
— Барон, будьте любезны освободить проход, — послышался вдруг из темноты более отрывистый, чем обычно, голос Фреза. У барона сразу же будто камень с души свалился. Голос, однако же, звучал весьма напряженно, и пан Иохан сразу представил, как граф висит на склоне, цепляясь за крохотные выступы и изо всех сил напружинивая мышцы. В следующую секунду из темноты показалась исцарапанная, присыпанная пылью рука, и ухватилась за выступ рядом с сапогом пана Иохана.
Ненужный более револьвер тут же отправился за пояс, а барон встал на колени и, перегнувшись через край площадки, протянул Фрезу руку с тем чтобы помочь ему выбраться наверх.
— Не валяйте дурака, — с натугой сказал Фрез, не принимая руки. — Вы же ранены.
— Это вы не валяйте дурака, — сердито ответил пан Иохан, крепко ухватил его за запястье и потянул.
Спустя несколько минут граф стоял рядом с ним и стряхивал с плеч лямки весьма тяжелого на вид вещевого мешка.
— Что это вам вздумалось лезть в гору на ночь глядя? — с недоумением на него глядя, спросил пан Иохан.
— А, так вы меня не ждали? — осклабился Фрез; опустив мешок на пол, он принялся развязывать тесемки. Ядвися подошла посмотреть, но старалась держаться от него подальше, пряталась за плечо брата.
— Признаться, уже не ждал. Ни зги же не видно. Или вам очень хотелось расшибиться в лепешку?
— Бросьте, — небрежно отмахнулся граф. — Ничего бы со мной не случилось.
Лучше поглядите сюда.
Распустив завязки мешка, он принялся вынимать из его недр и передавать пану Иохану бумажные пакеты, источающие будоражащие воображение ароматы один другого чудеснее. Даже нахмуренная Ядвися, привлеченная соблазнительными запахами, высунулась из-за плеча брата, так ей хотелось узнать, что скрывается под шуршащей коричневой бумагой. А скрывались там: холодная курица, сладкие пирожки, яблоки, виноград, четверть сырной головы, свежий хлеб; под конец явились столовые приборы, завернутые в чистое полотенце, и бутылка вина, которую Фрез предъявил с особой гордостью.
— Отличное вино! — проговорил он и щелкнул ногтем по запечатанному горлышку. — Отличный урожай был в год, когда император Яков взошел на престол.
— Вино приличное, — согласился пан Иохан, взглянув на этикетку. — Однако, признаться, сейчас я бы предпочел самому чудесному вину глоток простой воды.
— И я тоже, — вставила Ядвися, хмуро зыркнув на графа.
— Извольте! — с невозмутимым видом тот извлек из мешка объемистую флягу и с поклоном протянул ее девушке. Ничего Ядвисе не оставалось, кроме как принять подношение: жажда мучила ее все сильнее с каждой минутой, и терпеть уж мочи не было. — Простите великодушно, стаканы не прихватил, боялся разбить по пути.
Ядвися колебалась всего несколько секунд. Жажда оказалась сильнее боязни нарушить правила приличия; и отвинив крышку, девушка глотнула прямо из горлышка фляги, придерживая ее двумя руками. Она пила долго и жадно, и вдруг испуганно выкатила глаза, поперхнулась и едва не выронила флягу.