— Что с тобой? — удивился пан Иохан. — Вода не в то горло пошла? Не нужно было так торопиться.
— Я вдруг подумала, — закашлялась Ядвися, глядя на него так же испуганно, — а что, если он насыпал отравы в воду?..
— …а так же в вино, и нашпиговал мышьяком хлеб и яблоки, — ровным тоном продолжил Фрез, не дрогнув ни единым мускулом лица. — Стоило ли ради этого возиться и лезть в гору?
— Сестра, как тебе вообще пришла в голову подобная мысль?
— Хотите сказать, что зрелище нашей агонии не стоило затраченных на подъем усилий? — как обычно, Ядвися справилась с замешательством очень быстро и смотрела уже не на брата, а на Фреза, и не испуганно, а обвиняющее. — Вот уж ни за что не поверю!
— Ты сама себя послушай: какую чушь ты городишь! — рассердившись, пан Иохан забрал у сестры флагу и демонстративно к ней приложился.
— Помирать — так вместе? — ехидно осведомилась Ядвися.
Фрез с усмешкой поглядел на нее, на барона и ничего не сказал; опустился на одно колено и стал расправлять на полу опустевший мешок, вероятно, имея в виду разложить на нем, словно на скатерти, деликатесы.
— Вы ограбили вагон-ресторан, чтобы добыть всю эту роскошь? — с трудом оторвался от горлышка фляги пан Иохан.
— Да не все ли равно? Разбудите, пожалуй, к ужину ее высочество… — сказал Фрез, не прерывая от своего занятия.
…и панну посланницу, заметил про себя барон. Не было никаких сомнений, что Фрез и пальцем не пошевелит ради Улле; добро, если он не станет препятствовать другим заботиться о ней.
— Думаете, она нуждается в земной пище? — не поднимая головы, спросил Фрез, словно прочел его мысли.
— В физическом теле — несомненно, нуждается, как и все мы.
— Ее физическое, как вы говорите, тело — всего лишь обман, видимость!
— О нет, — возразил пан Иохан. — Поверьте, вы заблуждаетесь.
— Все мы видели в салоне у Даймие, что она способна сотворить с собой, — настаивал Фрез.
— Она из такой же плоти и крови, как мы с вами. Во всяком случае, пока носит этот облик.
— Вероятно, вам неоднократно выпадал случай удостовериться в этом лично, — проговорил граф с таким нескрываемым ядом, что пан Иохан счел за лучшее ничего не отвечать.
Королевна спала очень чутко и, как тихо он ни ступал, проснулась от звука шагов — если только она вообще спала, а не притворялась спящей. В пользу последнего говорил ее ясный, вопрошающий взгляд, устремленный на подошедшего пана Иохана.
— Что-то случилось?
— Граф Фрез приглашает нас всех к ужину. Милости прошу к столу, панна Мариша.
— Он вернулся? — весьма естественно удивилась королевна, и пан Иохан снова засомневался: неужели и впрямь спала и ничего не слышала?
— Вернулся. Вот, обопритесь на мою руку.
С его помощью королевна встала; двигалась она несколько скованно, причиной чему, вероятно, было отсутствие привычки спать на камнях, и ничего удивительного, если бы под одеждой тело бедняжки, всю жизнь почивавшей на мягчайших перинах, сплошь оказалось покрыто синяками. Со всем возможным почтением, словно находились они не в темной и холодной пещере, а в роскошной, блистающей золотом дворцовой зале, пан Иохан проводил свою даму к импровизированному столу, около которого, аккуратно подвернув платье, уже уселась на полу Ядвися. С необычайно мрачным видом, будто выполняя тяжкую обязанность, она нарезала хлеб, меж тем как Фрез, встав рядом с ней на колени, раскладывал столовые приборы; запасливый граф прихватил даже несколько тарелок и сумел не разбить их по пути.
Пан Иохан подвел королевну к столу и помог ей сесть, а затем вернулся к посланнице и попытался разбудить ее. Но тщетно он звал ее, встряхивал за руку, похлопывал по щеке, пугающе бледной — ресницы посланницы даже не дрогнули, а грудь продолжала мерно вздыматься и опускаться. Ежели бы не это, легко можно было бы вообразить, будто видишь пред собою покойницу, так она была бледна и неподвижна. Сон ее был необычайно крепок, и немудрено, что пан Иохан даже немного испугался.
— Никак не могу ее разбудить, — растеряно проговорил он, обернувшись через плечо и ни к кому конкретно не адресуясь.
— Ну так и оставьте ее, — отозвался Фрез. Уже несколько минут он молча исподтишка наблюдал за манипуляциями барона, при этом продолжал методично раскладывать приборы, посуду и снедь. Получалось у него на удивление ловко и умело, Ядвися уже посматривала на него с изумлением и легкой завистью. — Говорю же вам, она нисколько не нуждается в земной пище.