Стараясь не показывать беспокойства и напрочь позабыв данное себе только вчера обещание без надобности не касаться драконицы, барон взял вино, пару булочек и подсел к занедужившей.
— Постарайтесь скушать хотя бы хлеб, панна Улле. Впереди долгий день, вам понадобятся все силы.
— Ох, уберите вы это, — слабой рукою посланница отстранила хлеб, а для пущей убедительности и лицо отвернула. — Уберите, а то я не знаю, что сделаю.
— Вам нужно поесть…
— Знаю, вы думаете, я буду для вас обузой, — перебила Улле слабым и капризным голосом. — Не бойтесь, я постараюсь мешать вам как можно меньше.
— Вы можете сменить форму? — спросил пан Иохан, тревожась все сильнее; вместе с тревогой нарастало и чувство вины — причина слабости, охватившей посланницу, была ему слишком ясна.
— Давно бы сменила, если б могла! Ох, мне так худо, как никогда еще не было. И как только вы, люди, терпите такие муки всю жизнь? — одарив барона взглядом умирающей газели, Улле обессилено закрыла глаза и с отчетливым глухим стуком уронила голову на каменную подушку. Видеть это для пана Иохана была настоящая мука мученическая. В сердцах он ударил себя кулаком по лбу.
— И нужно же вам было потратить последние силы на целительство!..
— Гораздо хуже было бы, если б вместо панны посланницы без чувств лежали вы! — не выдержал Фрез, тщетно крепившийся, дабы не вмешаться в разговор, который, как он, должно быть, прекрасно понимал, его не касался. — Идите сюда, барон, пора заняться делом. А панна посланница пусть пока отдыхает. Спустим ее последней. Быть может, к тому времени ей станет получше.
Фрез был прав, и все-таки согласиться с ним было нелегко. Помедлив еще с полминуты рядом с Улле, — она не открывала глаз и всем своим видом выражала нежелание шевелиться и разговаривать, — пан Иохан поднялся и присоединился к спутникам, собравшимся перед аркой, за которой розовым пламенем торжественно разгоралось небо. Тут же стояли и разбойники, приятели Фреза. Им освободили ноги, но руки пока оставили связанными, не полностью им доверяя.
— Вы готовы, барон? — повернулся Фрез к пану Иохану.
— Я-то готов. Только вот ума не приложу, как бы нам спустить вниз наших дам, не рискуя их здоровьем…
— Не ломайте голову. Я уже все придумал. Смотрите… — граф присел и, к всеобщему изумлению, извлек из-за груды осыпавшихся камней объемистый моток прочной веревки. — Один конец нужно обвязать подмышками особым узлом — я покажу, как, — а второй…
— Погодите, — остановил его озадаченный пан Иохан. — Где вы раздобыли веревку?
— Там же, где и все прочее.
— Почему же вы не сказали об этом сразу?
— Хотел сделать сюрприз, — ухмыльнулся Фрез. — Или, если угодно, к слову не пришлось. Да и какая разница?.. Панна Ядвига! Могу я просить вас об услуге? — с веревкою в руках, он повернулся к девушке, смотревшей на него вопросительно. — Я покажу, как нужно крепить веревку вокруг тела…
— Нет уж, позвольте мне, — вмешался пан Иохан. Несколько запоздало он сообразил, о каком узле и каком способе спуска говорит граф, и ему очень не понравилась мысль, что посторонний мужчина будет столь интимно касаться сестры — а иначе узел не закрепить. Правда, затем ему пришло в голову, что ту же процедуру придется проделать над королевной и посланницей, и от этой мысли его на секунду охватила слабость. Он не мог ни позволить себе подобную степень близости с девицей королевской крови, ни допустить к ней Фреза. Положение представлялось безвыходным…
— Дайте сюда веревку, — сказал пан Иохан, в замешательстве став почти грубым.
Фрез снова пристально посмотрел на него, на Ядвисю (та стояла пунцовая, что было на нее совершенно не похоже), но смолчал и выполнил просьбу.
Задумка была крайне проста, и только усталостью можно объяснить, почему пан Иохан сам до этого не додумался. Правда и то, что еще вчера вечером он не располагал веревкой, необходимой для воплощения этой задумки, состоявшей в том, чтобы сделать на веревке незатягивающуюся петлю, которую пропустить подмышками — и с помощью этого нехитрого приспособления спокойно спустить девиц вниз, как спускают за борт корабля матросов. Для пущей безопасности хорошо бы было приспособить в петлю в качестве сиденья доску, так называемую «беседку», но доски под рукой не имелось.
— Объясни, что ты задумал, — потребовала Ядвися.
Пан Иохан объяснил, затем полюбопытствовал, поддразнивая сестру, не испугается ли она. Девушка только фыркнула, не снисходя до ответа.