— Ну хорошо. Дабы вас успокоить, клянусь, что внизу вы получите свою драконицу целую и невредимую. Правда, что касается ненамеренного вреда… Поясните, будьте добры, что вы имеете в виду?
— Положим, вы допустите небрежность, которая повлечет за собой…
— Довольно, довольно, барон. Это уже совсем по-детски. Как я могу отвечать за случайности? Я дал вам слово — и на этом покончим. И давайте поторапливаться, иначе ночь нам придется снова встречать здесь наверху.
Беседочный узел пан Иохан умел завязывать одной рукой и с закрытыми глазами; несколько раз это умением ему пригождалось, а теперь предстояло буквально доверить ему жизнь. Ядвися все крутилась рядом и внимательно наблюдала за его манипуляциями; пришлось не раз и не два повторить ей, чтобы ни в коем случае не бралась вязать узел сама — в этом деле очень легко ошибиться, и последствия ошибки будут весьма печальны. Девица послушно покивала, но глаза ее очень уж подозрительно блестели, сколько ни пыталась она спрятать блеск за ресницами. Что тут будешь делать?
Горбатого, как говорится, могила исправит. Пан Иохан с удовольствием остался бы, чтобы собственноручно закрепить петлю у сестры — подмышками, а не на шее! — но не мог же он разорваться пополам. Это как в старой задачке про капусту, козу и волка, которых нужно перевезти на другой берег, мрачно размышлял барон. В лодку за раз входит только кто-нибудь один… или что-нибудь одно, при этом нельзя оставлять капусту с козой и козу с волком — последствия сего опрометчивого поступка слишком ясны.
Но эта задачка имела решение — в отличие от той, что мучила пана Иохана.
Спуск дался легче, нежели думалось. На меловой стене, сверху казавшейся отвесной и почти совершенно гладкой, имелось множество выступов и выбоин, о которые при нужде можно было опереться. Особенным опытом в искусстве скалолазания пан Иохан не обладал, и все-таки спустился он без затруднений, можно сказать, на одном дыхании, лишь слегка рассадив о камни колено. Вскоре он стоял на земле, где среди мелких камней пробивалась чахловатая трава, и, задрав голову к зеву пещеры, снизу почти невидимому, освобождался от веревки. Покончив с этим, пан Иохан сильно дернул за нее пару раз, и веревку тут же утянули наверх.
Несколько минут ничего не происходило. Барон стоял в полном одиночестве, боролся с нарастающим нетерпением и прислушивался к летней тишине, наполненной лишь стрекотанием кузнечиков, умиротворенным жужжанием пчел и едва слышными пронзительными криками ястребов в вышине. Железная дорога проходила несколько в стороне, и если что-то и происходило сейчас на месте крушения (а наверняка что-нибудь и происходило), сюда не долетало ни звука.
Наконец, после бесконечных минут ожидания с приложенной козырьком к глазам ладонью, дабы не слепило солнце, пан Иохан заметил наверху движение. Маленькое светлое пятнышко, едва различимое на фоне белого известняка, начало мучительно медленный спуск. Сперва безвольно болтающийся на веревке предмет более всего походил на тряпку, но чем ниже он опускался, тем яснее становилось, что это безвольно обмякшее человеческое тело. То могла быть только посланница Улле.
Закинув голову так, что заныла шея, пан Иохан следил за ее спуском. Она двигалась почти без рывков; видимо, Фрез старался честно исполнить обещание. Время от времени драконица вроде бы слегка оживала и делала слабые попытки оттолкнуться от скалы, дабы ускорить спуск, но этим она скорее мешала, нежели помогала делу. Прошло несколько томительных минут, и панна Улле оказалась достаточно низко, чтобы пан Иохан мог дотянуться до нее. Обхватив ее ноги, он принял посланницу в свои объятья, крепко сжал и, не удержавшись, поцеловал, куда пришлось.
— Фу! — отозвалась Улле на поцелуй и потребовала, предпринимая судорожные попытки освободиться от веревки: — Снимите скорей с меня эту гадость!
Выглядела она бледноватой, словно находилась на грани обморока.
— Вот так, — пан Иохан ловко распустил петлю, снова подергал за веревку, и она споро втянулась наверх. — Теперь прилягте вот сюда, на траву. Вам не стало получше?
— Вы с ума сошли? — капризным голосом отозвалась Улле, приняв позу изящную и вместе с тем дающую понять бестолковому мужчине, насколько она обессилена. — Пока длился спуск, я каждую минуту ждала, что этот безумец меня прикончит. Как вы могли оставить меня с ним после того, как однажды он уже чуть не проделал это? Верно, в глубине души вам тоже хочется моей смерти.
— Не говорите глупостей, — досадливо возразил пан Иохан, недоумевая, что же творится с посланницей. — Никто не хочет вам смерти.