Кроме него, имелись четыре мертвых тела, принадлежавших офицерам из свиты, машинисту и его помощнику; и стайка фрейлин, немногим ранее чуть не разорвавших пана Иохана на куски. Теперь они попытались проделать то же самое со своей королевной, и Марише пришлось пустить в дело все свои дипломатические способности, чтобы угомонить их. Она заверила девиц, что помощь вот-вот придет, и все они оправятся по домам, к родным и близким.
…Что до дракона, тот сидел на диване, безучастно глядя в окно, и машинально постукивал по столику раскрытой ладонью. Характерные бурые пятна покрывали его одежду, но не похоже было, что он ранен — дракон был бледноват, но и только. Видевшая его ночью Эрика удивилась бы, насколько быстро он оправился за прошедшие несколько часов. Ввалившаяся в купе троица не вызвала в нем ни удивления, ни радости.
— Ах, — проговорил он таким тоном, словно они только-только виделись за утренним чаем. — Это вы, ваше высочество. Как хорошо, что вы целы.
— Пан Катор! — королевна бросилась к дракону с такой стремительностью, словно он был отец ее родной. — Что с вами, вы ранены? В вас стреляли?
— Со мной? Ничего. Голова болит, — словно спохватившись, он поднес руку к голове, ощупал обмотанную вокруг нее тряпку и нетерпеливым жестом сорвал ее. — Совсем забыл, совсем забыл, надо же!.. — под повязкой обнаружилось несколько мазков запекшейся крови, но, сколько можно было разглядеть, ни огнестрельных ран, ни даже просто царапин. — Как хорошо, что вы целы и что вы нашлись! — повторил дракон уже с большим воодушевлением. — Знаете, у меня прямо, как это вы, люди, говорите, камень с души свалился! Всю-то ночь я глаз не сомкнул, думал и гадал, где вы и что с вами…
— Глаз не сомкнул, а пойти поискать не подумал, — тихонько пробормотала Ядвися. Пан Иохан, покраснев, дернул ее за порядком уже истрепавшийся по камням шлейф.
— Смею заверить, прекрасная панна, что ночью вашему покорному слуге было гораздо, гораздо хуже, — с достоинством возразил дракон, демонстрируя тонкий слух. — Посему я и предпочел остаться и не чинить препон тем, кто не испытывал недомогания и храбро отправился на поиски похищенных дам…
Между прочим, позволю себе спросить: может быть, вам довелось встретить и нашу несчастную Улле? Вместе с прочими дамами она исчезла ночью — и с тех пор…
— Довелось-довелось, — не очень-то вежливо прервала его Ядвися, терпение которой было на пределе. — Панна Улле с нами. Однако же, не знаю, с чего бы ей быть несчастной…
Совершенно пунцовый, пан Иохан снова дернул ее за турнюр, на этот раз с такой силой, что едва не оборвал его. Ядвися возмущенно пискнула, но дракон ничего не заметил:
— Улле с вами! — просиял он. — Ах, какое счастье. Если бы мы потеряли ее… вы просто не представляете, какие неприятности грозили бы нам в этом случае!
— Увы, представляю, — тихо сказал пан Иохан, но никто не обратил на него внимания. Дракон, на глазах взбодрившийся и исполнившийся сил, теребил по очереди своих гостей: «Нет, правда? Наша милая девочка с вами? Она нашлась? Где же она?» Пришлось объяснять, что Улле из упрямства отказалась подходить к поезду и осталась ждать спутников поодаль.
Конечно, то была не совсем правда, но не извещать же впечатлительного дракона о неожиданном приступе недомогания… Через четверть часа он, наконец, немного успокоился, и ему пришло в голову поинтересоваться дальнейшими планами ее высочества.
— Как только мы возьмем лошадей, немедленно отправимся на станцию, дабы вызвать помощь. Кроме того, нужно позаботиться об отправке тел убитых на родину, а если это невозможно, похоронить их здесь же. А после, разумеется, мы продолжим путь, — с достоинством ответила королевна Мариша. — Наш договор с Великим Драконом остается в силе. Большая свита мне больше не нужна, я возьму несколько верных людей — этого довольно.
— Хм. Вы уверены, что…
— Это мое решение, и оно не обсуждается, — отрезала королевна.
— Хм. Ну что ж… в таком случае… я должен известить своих спутников. А после я попрошу вас проводить меня к Улле. Теперь же, попрошу минутку внимания…
С этими словами дракон закрыл глаза и замер в неподвижности; пан Иохан предположил, что он обращается к своим сородичам мысленно, наподобие того, как Улле разговаривала с ним самим после крушения дирижабля.
Ядвися, которая ничего не знала о сверхъестественной, с точки зрения человека, способности передавать мысли на расстоянии, в нетерпении поджала губы и возвела очи горе; возможно, она и сказала бы еще что-нибудь нелицеприятное в его адрес, если бы не опасение, что брат окончательно испортит ей платье.