Все дамы облачились в амазонки и пересели в мужские седла; Эрике было явно не по себе, а вот королевна, Улле и Ядвися держались так, словно ездили по-мужски всю свою жизнь. Особенно залихватский вид Ядвисе придавала шляпка-цилиндр с вуалеткой, венчавшая высоко подобранный узел волос. Девушка не отходила, точнее не отъезжала от драконицы, которая продолжала демонстративно не замечать пана Иохана.
Барон, разумеется, предпочел бы, чтобы сестра вернулась в столицу, но его мнения никто не спрашивал.
Фрез так и не объявился до самого отъезда, и как ни странно, все приняли этот факт как нечто само собой разумеющееся. Даже Ядвися не выказала ни удивления, ни беспокойства, словно знала что-то особенное.
Настоятель завел заунывную напутственную речь; даже не пытаясь сделать вид, будто его слушает, Мариша подобралась поближе к барону, склонилась к нему и прошептала:
— Я упросила капитана гвардейцев отвезти эту несчастную в ближайших монастырь Ирисовых сестер. Быть может, там ее душа обретет покой.
— М-м-м…. — промычал пан Иохан. Фатима и Ирисовы сестры? Сомнительное сочетание. — Не знаю, ваше высочество, подходящее ли для нее это место.
Эти люди, я хочу сказать, ее горские сородичи, даже Дракона не почитают, а уж монастырь…
— И все-таки. Вы не поверите, барон, какие чудеса творят тишина и умиротворение, царящие в благословенных монастырских стенах…
Тебе-то откуда знать, чуть было не ляпнул пан Иохан, но вовремя прикусил язык.
— Возможно, вы правы, ваше высочество.
Несколько дней кортеж двигался по бездорожью, по каменистой малолюдной местности, пересеченной балками, все более удаляясь к югу от железной дороги. Было ветрено и жарко; сахарно-белые оголенные склоны балок сверкали на солнце так, что смотреть было больно. Иногда на горизонте мелькал одинокий всадник или проносился табун лошадей, перегоняемый лихим пастухом, но не встречалось никаких признаков человеческого жилья.
На всех свитских вдруг напало задумчивое молчание, даже неутомимая Ядвися приутихла, и почти все время ехали в тишине, сопровождаемые только шорохом ветра и посвистом невидимых в траве птах. Потом, как-то вдруг, на горизонте в сизой дымке поднялись фиолетовые горы и стали неудержимо приближаться.
— Это прекрасно, — вздохнула Ядвися, никогда прежде не видавшая гор. — И там, за ними, лежит ваша страна? — повернулась она к посланнице. Та молча наклонила голову.
— Значит, мы уже совсем близко, — продолжала Ядвися. — Только мне непонятно… Ведь и там живут люди, не так ли? Неужели никто из них до сих пор не нашел дорогу в ваше королевство?
— У нас есть способы, — снисходительно улыбнулась драконица. — Способы сделать невидимыми для людей тропы, о которых им не следует знать и которыми не стоит ходить и ездить. И это, уверяю вас, весьма надежные способы, на протяжении многих сотен лет удерживающие любопытных путешественников от проникновения на наши земли.
— Значит, — с замиранием сердца проговорила Ядвися, — мы будем первыми?..
— Конечно, нет, — фыркнула Улле. — Не первую же невесту мы везем моему брату. И кстати, должна вас предупредить: в нашу страну открыт путь только невесте Великого Дракона, все сопровождающие лица у определенной границы должны повернуть назад… если только хотят когда-либо вернуться домой. Ибо есть непреложный закон: любой человек, ступивший на наши земли, должен навсегда остаться нашим гостем…
— …Или пленником?
— Это уж как сложится, милая панна Ядвига.
— Мне дома делать нечего, — после короткого молчания заявила Ядвися, стрельнув взглядом в брата. — Я бы осталась.
— Обсудим это в свое время, к чему торопить события?
— А я читала в книге Великих пророков, — вдруг тихо проговорила Эрика, — что драконы могут лишить человека памяти и заставить забыть его все, что он увидел в их землях… и вообще все, что угодно…
— И какой только ерунды не написали эти ваши пророки, — отмахнулась Улле, но в глазах ее мелькнули ехидные искры. — Да и кто согласится по собственной воле лишиться памяти?
— Обстоятельства разные бывают… — вздохнула Эрика.
Драконица пристально оглядела обеих девушек, ехавших по сторонам от нее.
— Милые дамы, вы, кажется, совсем загрустили. Выше нос! Вскоре вас ожидает замечательный сюрприз. Уверяю, вам понравится.
По ночам для дам разбивали шатер, мужчины спали под открытым небом. Ночи стояли теплые, наполненные стрекотанием цикад. Пану Иохану все не спалось, и почти до рассвета он лежал, закинув руки за голову и устремив взгляд в усеянное звездами небо; лишь когда звезды начинали меркнуть, его одолевал сон. А днем ему все казалось, что кто-то невидимый едет за ними следом, буравя взглядом спину; не удержавшись, он оглядывался, но никого не видел, хотя укрыться было решительно негде. Впрочем, барон вполне допускал, что это Фрез их преследует, но как ему удавалось оставаться невидимкой — знало только небо. Все эти дни пан Иохан не обменялся и парой слов с Улле и Маришей, разве только о какой-нибудь ерунде; поговорить о серьезном и важном не выпадало возможности.