Воздушные создания, помедлив, все же удалились, наспоследок недвусмысленными жестами посоветовав ему лечь в кровать и отдохнуть.
Ложиться он не стал, сел в кресло у полускрытого портьерой окна. Его потряхивало в ожидании встречи — он надеялся, что скорой — с Великим Драконом. В голове мешались, сталкиваясь, самые разные мысли: в каком обличье Дракон предстанет перед ним? что захочет сделать с человечишкой, посягнувшим на его драгоценную сестру? что пан Иохан будет отвечать ему?
Последний вопрос тяготил барона больше всего.
Он пытался подобрать слова, которые объяснили бы, что произошло между ним и Улле. Что барон увидел в Улле, и что она увидела в нем… впрочем, что Улле увидела в нем, пусть она рассказывает сама, ему бы с собой разобраться. Нужные слова на ум не шли. Все объяснения казались пошлыми и глупыми. Вот если бы Великий Дракон заглянул в его мысли! Ведь сестра его владеет этим искусством, значит, и ему чтение мыслей должно быть подвластно. Впрочем… пан Иохан коротко рассмеялся и помотал головой.
Если он сам не может в себе разобраться, что поймет в сумятице его мыслей не-человек — дракон, пусть даже и великий? Что он понимает в людских страстях? Кроме того, в мыслях барона он неизменно наткнется на образ королевны Мариши и на связанный с ним хаос чувств. В каком свете предстанет перед ним пан Иохан? Легкомысленным кутилой? Или кем похуже?
Никогда раньше он не занимался самокопанием так долго и с таким рвением.
А главное, без всякого видимого результата. Только напрасно потратил время, измучился и заработал головную боль. Чтобы отвлечься, пан Иохан встал и отодвинул в сторону тяжелую портьеру, расшитую стилизованными то ли перьями, то ли листьями. За окном дышала бахратно-черная ночь, подсвеченная красноватыми и золотыми фонариками, разбросанными по саду.
Словно ожидая появления барона, в небе вдруг вспыхнули и рассыпались бриллиантовыми искрамигигантские огненные цветы, завертелась карусель серебряного пламени: над городом драконов расцвел невиданной красоты и пышности фейерверк. Ошеломленный, пан Иохан безмолвно наблюдал за буйством огней над парком. Финальным аккордом пронеслась над садом огромная огненная птица, на минуту озарив небосклон алыми и золотыми переливами. Птица была как живая, с роскошным павлиньим хвостом, с венчиком из перьев на маленькой изящной головке, и неслась она, казалось, прямо на барона, так что он невольно отпрянул от окна. Но едва не чирканув брюхом по верхушкам деревьев, птица погибла во вспышке света, на мгновение превратив ночь в яркий день, и пролилась сияющим серебряным дождем на оцепеневший сад. Город охватила тьма. Пан Иохан подождал еще немного, не последует ли продолжения, но ночь снова была тиха и безмолвна.
Он отступил от окна, размышляя, каждый ли день правители города устраивают такое феерическое представление, или это только сегодня, в честь прибытия высокой гостьи с сопровождением, и тут в дверь постучали.
Фреза принесло посреди ночи, с каким-то даже облегчением подумал барон.
Тоже, наверное, не может заснуть, или очень уж сильно впечатлился огненной птицей.
— Войдите, — громко сказал он.
На пороге возник мужской силуэт, и он сразу узнал пана Катора. Этому-то что нужно?
— Вы не спите, — без малейшего удивления констатировал дракон. — Хорошо.
Даю вам минуту привести себя в порядок, и пойдемте.
— Среди ночи? Куда?
— А вы разве собирались ложиться? — пан Катор окинул барона оценивающим взглядом. — Или у вас имеются иные планы?
Пан Иохан молча поправил перед зеркалом галстук, пригладил волосы, стряхнул с жилета невидимые пылинки.
— Я готов. Но куда мы пойдем?
— Великий Дракон приглашает вас для разговора наедине.
А ему-то чего не спится? чуть было не ляпнул пан Иохан, но сумел вовремя прикусить язык. Нужно быть сдержаннее, разговор предстоит нелегкий.
— Ведите.
Утром Ядвися проснулась под нежный звон колокольчиков. Несколько минут, не открывая глаз, она лежала и вслушивалась в затейливые переливы: колокольчики вызванивали незнакомую сложную мелодию, а Ядвися вспоминала вчерашний фейерверк. Потом она вдруг вспомнила, какой сегодня предстоит день, решительно откинула одеяло и села в постели. Портьеры были раздвинуты, в комнату мощно лился золотой солнечный поток.