Над головой у него захлопали как бы гигантские крылья, и тяжелая туша пронеслась, ломая стальные ветви, словно сухие хворостинки. Нечто тяжело опустилось, или, точнее, грохнулось на землю неподалеку от барона. Земля и небо содрогнулись от такого приземления. Пан Иохан рискнул приподнять голову и посмотреть, что за чудовище явилось по его душу.
Ничего такого, что могло бы его изумить, он не увидел. Совершенно канонического вида, словно сошедший с настенной храмовой росписи, дракон ростом не меньше десяти футов изящно изгибал шею, хлопал расправленными кожистыми крыльями и эффектно пускал дым из разинутой зубастой пасти. Несомненно, Великий Дракон не раз и не два видел принятые в церковной живописи изображения себя, такого великого и ужасного, и скурпулезно воспроизводил их сейчас. Но в целом, он был страшно похож на разъяренного гуся, и когда пан Иохан подумал об этом, ему стало смешно.
— Ах ты смеешься?! — дракон распрямил шею, увеличившись в росте еще на добрый фут, захлопал крыльями еще яростнее и зашипел, окутав все вокруг пахучим дымом (дым, как ни странно, пах довольно приятно и наводил на мысли о распаренных можжевеловых вениках). — Значит, гусь, вот как?!
— Ах да, ты же читаешь мысли. Ну, прости. Ты же сам напрашиваешься. Твоя сестра мудрее: она не щелкала зубами на собеседников и не устраивала демонстрации силы при всяком удобном случае.
— Не смей поминать имя сестры моей всуе, смертный! — взревел окончательно разъяренный дракон. Пан Иохан подумал, что вот сейчас Великий полыхнет пламенем, и тут ему и конец. Подумал совершенно спокойно, без всякой паники и уж точно без мыслей о бегстве. Впрочем, и бежать было некуда: по залу по-прежнему гулял ураганный ветер, колонны стонали и скрипели, угрожая обрушить потолок, кое-где на пол с оглушительным дребезгом валились стальные ветви, каждая из которых вполне могла проткнуть человека насквозь.
Но Великий то ли не обладал огненным даром, то ли решил приберечь пламенный факел на сладкое. Он только припал к земле, прижав крылья к бокам, и забил хвостом, словно разъяренная кошка. От его ударов колонны ломались и крошились, как сдобное печенье, ветки и листья посыпались с потолка убийственным дождем. Пан Иохан упал на колени, прикрывая руками голову и ожидая вот-вот оказаться погребенным под обломками потолка.
Ему не приходилось бывать в эпицентре землетресения, зато довелось не раз и не два попадать под обвалы во время военной службы в горах, и сейчас ощущения были схожи с теми. Нечто подобное он испытывал, когда сами горы и земля под ними содрогались, и на голову летели булыжники размером с половину дома. Теперь гор в обозримом пространстве не наблюдалось, но зато имелся разъяренный дракон, который был, пожалуй, куда опаснее. Земля под паном Иоханом тряслась и ходила ходуном, и оставайся он на ногах, обязательно потерял бы равновесие. Колонны крошились, ломались и с грохотом превращались в груды обломков, над которыми повисла сначала тонкая, а потом все более плотная завеса ржавой пыли. С потолка валились ветки и отдельные листья. Несколько листьев, острых, как лезвия, задели барона, мимоходом распоров одежду и оставив кровоточащие порезы. Хорошо еще, отстраненно подумал пан Иохан, что дракон не плюется огнем, а то он расплавил бы колонны, и меня залило бы раскаленным металлом… В данном случае шансов уцелеть у него было ненамного, но все же больше.
Как долго продолжалось разрушительное яростное буйство, трудно сказать, едва ли очень долго, но закончилось оно вполне ожидаемо — феерическим обрушением потолка со всем, что к нему крепилось. Вниз посыпались осколки стекла и обломки еще уцелевших веток, а затем грохнулась металлическая опорная балка. От неминуемой гибели пана Иохана уберегли две повалившиеся ранее друг на друга колонны, которые и приняли на себя удар. Еще на два пальца ниже — и балка опустилась бы аккурат барону на голову. Теперь же он оказался в относительной безопасности и мог спокойно переждать приступ драконьего гнева. Рано или поздно или Великий Дракон устанет крушить собственный дворец, или крушить станет нечего, и тогда можно будет подумать о том, что делать дальше. На конструктивный диалог пан Иохан уже не очень надеялся. По правде говоря, он ожидал от Великого и Ужасного бОльшей сдержанности.
Но похоже, дракон понял, что перестарался, когда вызванного им для разговора злодея и обидчика сестры накрыло балкой. Пол еще несколько раз конвульсивно содрогнулся, печально лязгнули последние упавшие листочки, и все стихло. С минуту пан Иохан прислушивался к тишине, потом опустился на четвереньки и осторожно пополз, намереваясь поскорее выбраться из-под балки. Кто знает, насколько устойчиво она лежит?