Ядвися порывисто обернулась и умоляющими глазами посмотрела на пана Иохана. Тот только головой покачал.
— Прости, сестренка, но — нет.
— Ну тогда… тогда прикажите кому-нибудь из своих подданных жениться, раз они не захотят сами. Вы же правитель! Судьба ваших подданных в ваших руках. Возьмите хотя бы этого вашего пана Катора — чем не жених?
— Нет, — возразил дракон. — Судьба моя подданных в их собственных руках, и больше ни в чьих. Я не тиран… Что до пана Катора… отчасти это было бы справедливо, вы угадали. Он был самый главный… хмммм… обжора среди нас и больше, чем кто-либо, времени проводил рядом с усыпальницей.
— Так прекрасно же! Значит, ему и честь.
— Не могу. Поймите же, невозможно принудить никого из нашего народа к нежеланному союзу…
— А из нашего народа, значит, можно?
Дракон в отчаянии — поддельном ли, натуральном ли, — всплеснул руками.
— Ах, как все это сложно! Почему же нужно обязательно принуждать кого-то? Почему просто отважно и добровольно не взять на себя ответственность?! Ведь невозможно же оставить девицу Роксану на произвол судьбы, когда мы все… — да-да, все! — в той или иной мере в ответе за ее жизнь… и счастье… и…
— Отошлите ее в монастырь, — вдруг проговорила королевна Мариша тихо, но так, что ее слова легко перебили нескончаемый поток речи Великого. — В самом деле, отчего же нет? Разумеется, с тем условием, чтобы не возвращать ее в общество… Церковники, уверена, позаботятся о ней: устроят ее брак наилучшим и тишайшим образом, а может быть, даже сделают из нее святую деву — чего же лучше?
— Как славно вы это придумали! — Ядвися восторженно захлопала в ладоши и бросилась обнимать королевну. — Помните того чудесного старичка-настоятеля, у которого мы гостили после нападения на поезд разбойников? Он, конечно, не откажет нам в помощи. А насчет сохранения тайны драконьих земель вы, пожалуйста, не беспокойтесь, — она повернулась к озабоченно нахмурившемуся дракону. — Роксана ведь почти ничего не видела, поскольку все время спала, а что и видела, то и забыла за столько-то лет.
— Ну что ж… — дракон продолжал хмуриться, потирая подбородок. — Этот вариант можно рассмотреть, пожалуй… хотя в истории отношений драконов со смертными еще не было святой девы…
— Теперь будет! — Ядвися едва не прыгала от нетерпения. — Снарядите небольшой кортеж из преданных людей… ну то есть… вы поняли… и — в путь! Через какую-нибудь неделю все устроится.
— Это называется «переложить с больной головы на здоровую», — со смешком шепнула Улле Эрике на ухо. — Но мысль, в самом деле, здравая…
— Уж и здравая, — насмешливо вмешался Фрез, услышавший ее шепот. — Церковники получат новый сильный козырь в лице святой девы, а власти у них и так через край.
— Вам-то что? — поддразнила посланница. — Даже если в самом деле так, вам уже не вернуться в мир смертных, и его проблемы не должны вас волновать.
— Волнуюсь, понимаете, за судьбы оставшихся в том мире друзей, — огрызнулся граф.
— Так женитесь сами. И мир будет спасен.
— Довольно! — дракон повелительно повел рукой, призывая к молчанию. — Довольно споров. Пора принять решение, иначе мы ни к чему не придем. Дева Роксана будет передана Церкви, и ее судьбу будут решать высшие церковные чины. Это мое слово. Впрочем… постойте… — он вдруг беспокойно завертел головой. — Что это, нас подслушивают? Покажись, непрошено вошедший!
В самом деле, перед собравшимися быстро сгустилось и превратилось в человека еще одно туманное облачко, на сей раз серо-стальное. Барышни удивленно ахнули, узнав в незваном госте пана Катора.
— А мы вас только что вспоминали, — усмехнулась посланница Улле.
— Знаю, — серьезно ответил пан Катор и поклонился. — И прошу простить за вторжение. Обсуждаемый вами вопрос настолько сильно меня задевает, что я не мог не вмешаться.
— Объяснитесь, — бросил Великий Дракон. — Впрочем, кажется, я догадываюсь, в чем тут дело…
— Разумеется, вы не единственный, кто заметил, как много времени — неприлично много, — я провожу рядом с панной Росканой, упиваясь ее прелестью… Сознаюсь, хотя это и стыдно, — пан Катор понурил голову, — прекраснее ее я не встречал никого — ни среди наших дев, ни среди смертных. Теперь же, когда сон ее прерван навеки, я буду лишен радости созерцать ее красу… Если только… если только, — дракон поднял горящие глаза на своего повелителя и с жаром прижал руку к груди, — если только мне позволено будет заключить с ней союз.