— Что случилось? — с беспокойством спросил тот. — Эрика?..
— Эрике позволено вернуться домой, — медленно ответил герцог, не спуская с собеседника странного взгляда. — А вот тебе, Иохани, император повелевает завтра же явиться во дворец.
— Зачем? — изумился барон.
— Этого он не пишет… разумеется.
— В таком случае, я надеюсь, все разъяснится при встрече… Но зачем я ему понадобился? — продолжал искренне недоумевать пан Иохан. — Клянусь Драконом! Кто я такой, чтобы заинтересовать императора?
— Может быть, ты сболтнул лишнее?
— Тогда бы сюда явились гвардейцы…
— Верно, — герцог свернул письмо и печально покивал каким-то своим мыслям. — Что ж, придется задержаться еще на день…
Глава 5
— Пожалуйте сюда, барон, — храня любезно-отстраненное выражение лица, гофмейстер провел пана Иохана через анфиладу комнат, запрятанных в лабиринте дворца, и остановился в небольшой полутемной гостиной. — Будьте добры подождать.
— Чего или кого мне ждать? — крикнул пан Иохан ему в спину, но гофмейстер уже вышел, тщательно притворив за собой дверь.
Барон огляделся. В гостиной не было ничего интересного, за исключением того, что эта комната, в отличие от предыдущих, через которые ему пришлось пройти, не являлась проходной. И, судя по тому, что в ней было очень тихо, она была удалена от части дворца, открытой для посетителей. Этот факт еще более усилил смятение барона, и без того пережившего беспокойную ночь. Кому и зачем понадобилось приглашать его в приватный покой?
В ожидании он присел было в кресло, но понял, что в таком положении вскоре его настигнет сон. Недосып давал о себе знать — глаза саднило, как будто в них насыпали пригоршню песка; к тому же, несмотря на волнение, барона одолевала зевота. Тогда он поднялся и принялся прилежно изучать картины, украшавшие стены гостиной. Полотна, в его понимании, оказались лишь немногим лучше тех, что висели в парадной зале герцогского дворца. Здесь пан Иохан не увидел никаких дряблых старцев. С потемневших картин на него глядели разнообразные мужские и женские лица — некоторые молодые, попадались даже симпатичные, но все без исключения до того серьезные и даже мрачные, что хотелось отвернуться и сплюнуть. Суровыми взглядами портреты ощупывали барона, и тот почувствовал себя словно на экзамене. Вот сейчас потребуют принести розги и всыпят горяченьких за невыученный урок. Неприятное впечатление усугублялось полумраком, царившим в гостиной — плотные портьеры почти не пропускали свет. Пан Иохан поежился и поспешно отошел к окну, где, как ему казалось, мрачные взгляды с портретов не могли его достать. Подумав, он раздвинул шторы, от души надеясь, что они не просто элемент декора, и за ними скрывается настоящее окно.
Окно оказалось самым настоящим. Вело оно в один из многочисленных потаенных внутренних двориков, засаженных розами. Сейчас было не время для цветения роз, и аккуратно посыпанные песком дорожки пустовали, никто не прогуливался по ним, вдыхая сладкий аромат и любуясь алыми и розовыми атласными лепестками. И все-таки пану Иохану нестерпимо захотелось выйти из сумрачной тихой гостиной в этот розовый садик. Он подумал, что за другими портьерами вполне может скрываться застекленная дверь, ведущая во двор, но проверить свое предположение не успел: за спиной послышалось шуршание женских юбок, пахнуло травянистой свежестью.
Пан Иохан обернулся. У двери, прислонившись к ней спиной, стояла и улыбалась посланница Великого Дракона. Сегодня на ней не было ни вуали, ни даже шляпки, и ничто не мешало разглядеть яркие солнечные блики в смеющихся карих глазах. Пан Иохан подумал было, что она ошиблась дверью, но ни в улыбке ее, ни во взгляде, не было ни малейшего намека на смущение или растерянность.
— Добрый день, барон, — сказала она так спокойно и просто, как будто они расстались только сегодня утром, после совместного завтрака. — Простите, что заставила вас ждать.
— Так приглашение исходило от вас? — кое-как совладав с удивлением, пан Иохан тоже старался говорить спокойно.