— Формально — от его императорского величества. Мне хотелось встретиться с вами, и я попросила вашего императора составить приглашение.
— Зачем же такие сложности? Что мешало вам просить о встрече от своего имени?
Посланница тихонько вздохнула.
— Мой… статус здесь предписывает некоторые правила поведения в вашем обществе. И встречи с абориге… с местными жителями в эти правила не укладываются.
На языке у пана Иохана так и крутился вопрос, чего ради она пошла на нарушение каких-то там правил, чтобы встретиться с ним. Впрочем, это был не единственный вопрос, который его занимал. Но дать волю любопытству было бы по крайней мере нетактично, и пан Иохан промолчал, надеясь, что дама в ближайшее время объяснит все сама.
По-прежнему улыбаясь, она прошла на середину комнаты и остановилась перед бароном в горделивой позе, положив одну руку на спинку кресла, а вторую заложив за спину.
— Вам известно, кто я? — проговорила она официальным голосом.
— Вы — дракон и посланница Великого Дракона… — в тон ей ответил пан Иохан. Не удержался и добавил: — Что бы под этим ни подразумевалось.
Великолепная улыбка даже не дрогнула.
— Сомневаетесь в существовании Великого Дракона?
— Сомневаюсь в существовании драконов вообще.
— Вы полагаете, что я — аферистка? — высокомерно осведомилась посланница.
Что я несу? — ужаснулся пан Иохан. Того, что уже сказано, достаточно, чтобы отправить меня в Лазуритовую крепость на пару десятков лет.
Дама смотрела на него с нескрываемым интересом.
— Вы всегда говорите то, что думаете, барон? Кажется, среди ваших… соплеменников это редкое качество. Впрочем, простите — я истязаю вас вопросами, а сама до сих пор не представилась. Меня зовут Улле.
— Улле?..
— Мое настоящее имя вам не осилить, — посланница снова улыбнулась, как будто прочтя его мысли. Подойдя к окну, она остановилась так близко к пану Иохану, что он вынужден был податься назад. Его снова обдало волной травяной свежести. Каким парфюмом она пользуется? Как барон ни ломал голову, никак не мог припомнить этот аромат. — Не возражаете, если я задерну шторы? По некоторым причинам мне хотелось бы, чтобы о нашей встрече знало как можно меньше людей.
— Понимаю — статус…
— Верно, статус. Конечно, это перестанет быть тайной, если мы с вами придем к соглашению…
Пан Иохан проглотил очередной недоуменный вопрос. Сказал только, слегка поклонившись:
— Я к вашим услугам, пани Улле.
— Панна, — поправила она спокойно. — Но скажите, барон, что означает эта ваша фраза? Просто вежливая формула или вы действительно готовы оказать мне любую услугу?
Разыгрывает она его, что ли? или издевается?
— В большинстве случаев это просто вежливая формула, — сдержанно ответил пан Иохан.
— А в вашем случае? Что лично вы подразумеваете, когда произносите эти слова? Вот прямо сейчас? Вы любезны и держитесь безупречно, но я вижу, что вы смущены и растеряны. Вы не понимаете, чего я от вас хочу. Так это?
— Так, — не стал отпираться пан Иохан.
Посланница Улле засмеялась, и тут произошла странная вещь: она как будто встряхнулась всем телом, и светская, немного надменная дама исчезла; перед бароном, подбоченившись, стояла лукавая задорная девчонка.
Он когда-то слышал о людях, в теле которых уживались сразу две души. Или, говоря по-ученому, разум которых делили между собой две личности, совершенно между собой несхожие. Причем сменять друг друга они могли с неподдающейся осознанию быстротой. Такие люди считались душевнобольными и содержались в особых клиниках. И вот сейчас пан Иохан заподозрил, что имеет дело с больной женщиной, иначе как объяснить произошедшую с ней перемену?
Но, с другой стороны, как душевнобольная попала в императорский дворец?
В полном смятении барон смотрел на смеющуюся Улле, не зная, что ему делать.
— Видели бы вы сейчас себя со стороны, — проговорила она сквозь смех. — У вас совершенно уморительный вид! Ох, простите, барон. Иногда мне еще бывает трудно сдерживаться. Эта форма… с трудом поддается контролю. Сейчас я успокоюсь. Вот так. Я уже спокойна.
Сумасшедшая, окончательно решил пан Иохан. Впрочем, похоже, не буйная. И то хорошо. Но как бы от нее отвязаться?
Или все-таки его водят за нос с какой-то загадочной целью?
— Скажите, барон, разве вам не будет приятнее, если мы поговорим как два разумных существа, а не как раздувшиеся от сознания собственной важности жабы? Мне лично кажется очень странным ваше поведение друг с другом. Если не ошибаюсь, у вас это называется манерностью? — Улле села в кресло, энергично закинула ногу на ногу и, снизу вверх взглянув на пана Иохана, покачала головой. — Мне говорили о вас, как о человеке, не слишком придерживающемся светских условностей и не подверженном суевериям. Именно поэтому я и выбрала вас, чтобы обратиться с просьбой…