— Итак? Вы к нам присоединитесь?
Королевна поднялась, как деревянная, покачнулась и сразу ухватилась за второй локоть пана Иохана.
— Да, я… простите. Мне вдруг стало нехорошо.
— Вы что, боитесь высоты? — задрала брови бесцеремонная Улле.
— Нет, но я…
— Боитесь, — заключила Улле. — Зачем же вас понесло на дирижабль? Барон, держите ее крепче. Не хватало еще обморока.
Но королевна Мариша уже вполне овладела собой и даже отпустила руку пана Иохана.
— В обморок я не упаду, — заявила она довольно твердо. — Все хорошо. Это была просто небольшая слабость.
— Быть может, вам лучше присесть… — с сомнением проговорил пан Иохан.
— Нет. Не хотелось бы упустить такую редкую возможность полюбоваться городом с высоты.
По правде сказать, пан Иохан предпочел бы, чтобы королевна осталась на месте. Тогда он мог бы спросить у посланницы Улле, кто дал разрешение на эту прогулку… если вообще это разрешение у кого-то спрашивали. А в случае, если это был самовольный побег, кому-то придется отвечать за самовольство… и отвечать как бы не головой. Пану Иохану очень не хотелось навлекать на себя императорский гнев.
Но в присутствии королевны Мариши он все равно не мог заговорить об интересующем его предмете.
— Смотрите, солнце восходит… — посланница Улле буквально прилипла к окну, упершись ладонями в стекло и едва не расплющив от него нос.
Показавшееся из-за горизонта солнце заметила не она одна. По салону пронеслись вздохи и радостные восклицания, кто-то даже зааплодировал. Пан Иохан досадливо обернулся. Конечно, восход солнца — зрелище безусловно красивое и заслуживающее внимания, но к чему столь преувеличенное выражение эмоций? Но хотя бы его спутницы вели себя сдержанно.
Стоя вплотную к окну, Улле глядела вниз с живейшим интересом. Пан Иохан пододвинулся и встал рядом, чтобы удобнее было показывать достопримечательности. Императорский дворец с монументальным столпом перед ним, Музей Искусств, Галерея, грандиозное здание Оперы, Академия, площадь Фонтанов и тут же — лобное место, летние резиденции знати, окруженные парками, храмовый квартал…
— Вы так хорошо знаете город, — повернулась к нему Улле. — Можно подумать, вы здесь родились.
— В самом деле, — заметила королевна Мариша, — вашей памяти, барон, можно позавидовать.
Она помолчала и добавила:
— И свободе передвижений тоже. Наверное, вы много повидали…
— Больше, чем хотелось бы, — отозвался пан Иохан.
— О чем вы? Ах, верно, вы говорите о войне. Ведь вам приходилось воевать. Так ли?
— Да.
Посланница Улле отлипла от стекла — не отнимая, впрочем, ладоней, — и повернулась к барону, широко и по-детски жадно распахнув глаза.
— На что похожа война у вашего народа, барон? Расскажите, прошу вас.
— На что может быть похожа война? — пожал плечами пан Иохан. — Много крови, боли, сотни мертвецов… По правде, мне не хочется об этом говорить.
— Я знаю мужчин, которые всегда рады поговорить о своих подвигах, — тихо заметила королевна Мариша, и на этот раз барон не понял, что означает ее странный тон. Он снова пожал плечами.
— Вероятно, все дело в том, что я не совершил никакого подвига, о котором стоило бы рассказывать…
Посланница Улле прыснула и оборотилась к стеклу.
— Глядите, что это там такое? Вон там, над водой, поднимаются башни. Видите? Это чей-то дворец?
Пан Иохан взглянул на башни, потом — коротко — на невозмутимую королевну Маришу, и только после этого ответил:
— Это Лазуритовая крепость. Самая знаменитая тюрьма Империи. Странно, что вам про нее еще ничего не рассказали.
— Тюрьма? Вы шутите?
— Если бы.
— Однако же вы, люди, очень странные существа, — Улле покачала головой и вернулась к созерцанию крепости.
Дюрвишта с ее пригородами полукольцом охватывала огромное озеро, дальний берег которого едва-едва можно было различить. В его серо-синих водах взблескивало солнце, уже поднявшееся над горизонтом. Посредине озера, с небольшого островка, поднимались в небо пять белоснежных тонких башенок, увенчанных шатровыми крышами цвета яркой лазури. Видно их было еще из города; правда, они терялись среди плотной городской застройки. Стены крепости белизной могли соперничать с кусками колотого сахара, в солнечный день их блеск слепил глаза. Сказочная красота этого чуда архитектурной мысли удваивалась, отражаясь в темных озерных водах.
Дирижабль начал разворачиваться в сторону озера.
— Мы пройдем прямо над крепостью, — пояснил пан Иохан.