Голова болела, болела страшно; еще не до конца придя в себя, пан Иохан застонал. На лоб сразу легли чьи-то прохладные ладони, стало полегче. Это мама! подумал он в полусне. Она так делала, когда он в детстве болел, и прикосновения ее рук снимали боль и жар.
— Мама… — счастливо вздохнул пан Иохан и накрыл прохладные ладони своей рукой.
Глава 9
И сразу же наваждение прошло.
— К счастью или нет, я не ваша мама, — проговорил насмешливый голос, и пан Иохан немедленно выпал из полусна в реальность и открыл глаза. Он лежал вовсе не в постели, а на чем-то жестком и неудобном — под спиной явственно ощущались многочисленные бугры и неровности, — а рядом, подобрав ноги, сидела посланница Улле с перепачканным грязью лицом, без шляпки, с упавшими на плечи волосами. Вид у нее был потрепанный и усталый. Ее ладони лежали на лбу у барона, как будто так и надо было. Пан Иохан тут же сбросил их, словно обжегся, и попытался приподняться.
— Вы опять за свое, панна Улле?
— Нет, ну что вы за неблагодарный человек! — возмутилась посланница. — Стараешься, как лучше… Между прочим, если бы не я, вы бы тут не лежали… то есть, может быть, и лежали бы, но уж точно не разговаривали бы! Могли бы и спасибо сказать.
— Спасибо. Вот только вспомню, за что… — ему наконец удалось приподняться на локтях, и он огляделся. Вокруг были деревья — много деревьев. Так много, что кроны их смыкались над головой, образуя зеленый шатер без единого просвета. А лежал пан Иохан прямо на земле, из которой выпирали мелкие камушки, корни и прочий лесной мусор. — О-хо-хо… Где мы?
— Не знаю, — слегка раздраженно ответила посланница Улле.
— То есть… как?
— Вот так! я же не знаю здешних окрестностей.
— А что вообще… случилось?
Улле уставилась на него удивленно:
— Вы разве не помните?
— Минутку… — пан Иохан потер лоб (и обнаружил, что рукав его светлого выходного сюртука висит клоками, и к тому же перепачкан землей и травой). — Я только соберусь с мыслями…
Собраться с мыслями оказалось непросто. Боль посланница Улле сняла, но головой пан Иохан, судя по всему, ударился неслабо. Мысли застилала мгла, сквозь которую не сразу удалось пробиться. Пан Иохан старательно, минута за минутой, восстановил все события сегодняшнего дня…
— Ах да, ведь «Ариель», кажется, потерпел катастрофу, — медленно проговорил он. — Гондола напоролась на шпиль Лазуритовой крепости, в салоне начался форменный кавардак… так, так… а потом…
Пан Иохан вспомнил, как за него цеплялась какая-то пышная испуганная дамочка, и как он вместе с ней съезжал по перекошенному полу к пролому, откуда торжественно воздвигался крепостной шпиль. И еще что-то было странное, связанное с Улле, чего он пока не мог осознать…
— А как я, собственно, оказался здесь?
— Я вас вытащила.
— Вытащили… как?
Улле возвела глаза к лиственному своду.
— По воздуху, барон. Вас и королевну Маришу.
— Да! Ее высочество! — вспомнил пан Иохан и встревожено оглянулся, даже не подумав выяснять подробности спасения «по воздуху». — А где же она?
— Не знаю. Видите ли, барон, вы не один тут валялись в обмороке. Я в некотором роде… утомилась, пока занималась вашим спасением. А ее высочество не пожелали, видимо, дожидаться, пока мы с вами оправимся от полета… или падения, это как посмотреть.
— О нет, только не это! — пан Иохан со стоном упал обратно на траву. — Мало мне дуэли, из-за которой теперь пойдут пересуды… Так еще придется объяснять Его Императорскому Величеству, что сталось с его единственной дочкой. Кажется, у меня появится прекрасная возможность изучить Лазуритовую крепость изнутри!