— Хорошо, будь по-вашему. Только лучше не медлите с… превращением. Мне так будет спокойнее.
Его последние слова еще не отзвучали, а Улле уже послушно развеялась в воздухе золотистой пыльцой.
Оказывается, навык бесшумного подкрадывания еще не совсем забылся. Еще бы, столько раз он спасал пану Иохану жизнь в той далекой уже войне! Со стороны, правда, по-партизански крадущийся через лес барон выглядел несколько нелепо, но смотреть на него было все равно некому. Разве только Улле, которая плыла себе меж деревьями безмятежно сияющей в лучах утреннего солнца дымкой. И нелепость ситуации едва ли ее волновала.
Никем не замеченный, пан Иохан добрался до самого края леса и устроился в густых зарослях орешника; а его спутница потекла ленивой дымкой вперед. До ближайшего шатра было шагов двадцать, и со своего места пан Иохан прекрасно видел всю поляну с раскиданными по ней пестрыми шатрами и кибитками.
Табор был большой, одних только детишек барон насчитал полтора десятка. Сосчитать их было не так уж и легко: на месте ребятне не сиделось; маленькие увертливые фигурки с воплями и смехом носились взад и вперед. К тому же, на взгляд пана Иохана, все они были на одно лицо: одинаково смуглые, черноволосые, чумазые и голосистые. От их звонких гортанных криков звенело в ушах.
На вытоптанном пятачке между шатрами горел костер; над ним стояла тренога, к которой за крюк был подвешен котелок. Простоволосая женщина в пестром и, на взгляд пана Иохана, вульгарном платье, помешивала в нем ложкой с длинной ручкой. Еще несколько таких же ярко одетых женщин и один мужчина сидели поодаль. Мужчина держал на коленях гитару и, склонив к ней кудлатую голову, что-то наигрывал. Ветер доносил до пана Иохана только отдельные аккорды, которые не складывались в цельную мелодию, но, вероятно, мужчина заиграл плясовую, поскольку одна из женщин вдруг вскочила и, потряхивая плечами и взметая цветными юбками, прошлась перед сидящими товарками в жарком диком танце. Остальные женщины вскинули над головами смуглые руки, подбадривая танцовщицу хлопками в ладоши. Ритм все ускорялся, музыкант поднял голову и смотрел теперь на танцовщицу, которая кружилась уже вовсе неистово, так что юбки ее разлетелись по воздуху, обнажив по колени смуглые стройные ноги.
— Ах, как красиво! — восхищенно прозвучал в ушах пана Иохана бесплотный голос Улле, и он завертел головой по сторонам — не вернулась ли незаметно посланница? Но не увидел ее ни в человеческом, ни в эфирном воплощении. Оставалось только догадываться, каким образом она сумела переправить на расстоянии свой голос.
— Вы видите, барон?
— Вижу, — прошептал пан Иохан. — А как у вас это получается — говорить со мной?
— О, я еще и не такое умею, — с легким оттенком высокомерия усмехнулась Улле. — А вы, если хотите что-нибудь сказать, можете просто подумать — я услышу. Только думайте отчетливо, не отвлекаясь ни на что постороннее.
— Так вы слышите мои мысли? — поразился пан Иохан. Эта новость не вызвала у него восторга.
— Да, я могу слышать мысли, если в этом есть нужда. Но не пугайтесь, у меня нет привычки подслушивать из пустого любопытства.
— А вы видите ее высочество?
— Пока нет. Не торопитесь, барон, дайте оглядеться.
— Только будьте осторожны, панна Улле, умоляю.
Музыка вдруг оборвалась резким аккордом, и в то же мгновение танцовщица упала на колени, словно подкошенная, и перегнулась назад, запрокинув голову и почти касаясь затылком земли. Послышались одобрительные возгласы.
— Сколько в этих людях жизни! — сказал голос Улле. — Извините за откровенность, но ваши знакомые по сравнению с ними — просто снулые рыбины!
— Спасибо на добром слове.
— Вы не согласны?
— Нет.
— Судя по вашему тону, вы все же обиделись. Ведь обиделись же?
— Это неважно, панна Улле. Прошу вас, поскорее найдите ее высочество… если только она здесь.
Посланница замолчала; прошло не больше минуты, но пану Иохану показалось, что он ждет целую вечность. Он уже готов был выйти из своего укрытия на поляну и приступить к расспросам, а там будь что будет.
Он почти решился, когда вновь послышался голос Улле, на этот раз слегка взволнованный.
— Барон! Кажется, я нашла.
Пан Иохан стремительно выпрямился в полный рост, готовый броситься на выручку королевне.
— Где?
— Не торопитесь. Сначала послушайте. И вот что… закройте глаза.
— Зачем?
— Закройте. Можете вы хотя бы минуту не задавать вопросов?
Пан Иохан, внутренне скрепившись, повиновался. И изумленно вздохнул, когда перед внутренним взором предстала яркая и отчетливая картина: две немолодые женщины, сидящие на бревне перед одной из кибиток с наглухо задернутым пологом. Одеты они были с той же режущей взгляд пестротой, что и молодые их соплеменницы, а их неряшливо свисающие на лицо волосы отчасти прикрывали ярко-красные платки. Одна цыганка курила трубку, словно мужчина, вторая щелкала орехи: разгрызала скорлупу удивительно крепкими зубами и тут же сплевывала, а ядрышки съедала. Пан Иохан видел все это так ясно, словно стоял в двух шагах от женщин.