— Минутку, минутку, — перебила заинтригованная Ядвися. — От чего это нужно спасать ее высочество? Да еще с риском?
— От чего спасать? Да от Дракона же!
— Не понимаю вас.
— Ах, да ведь вы ничего не знаете! Королевна Мариша избрана невестой Великого Дракона и вскорости должна отбыть к своему жениху. Есть люди, которые не хотят допустить этого и готовы за нее бороться. Только, умоляю, панна Ядвига: молчите! Ни слова никому об этом, иначе многие головы полетят с плеч. Император скорее отдаст единственную дочь Дракону, нежели допустит бунт против его воли…
Ядвися задумчиво смотрела не него. Новость о существовании под носом у императора группы заговорщиков нисколько ее не поразила и не взволновала. Мужчины вечно во что-то путаются, жить без этого не могут. Гораздо больше ее заинтересовало другое: императорская дочь удостоилась великой чести и будет ритуально обвенчана (что бы это ни означало) с загадочным и могущественным существом, которого не видел никто из ныне живущих людей. Но ведь она с самого начала была перед глазами у посланцев, так зачем же было устраивать все эти смотрины? Боялись прогадать?
Отчего-то Ядвися совсем не испытывала к бедняжке жалости, ей только было любопытно: что же Великий Дракон делает со своей человеческой супругой? Вероятно, что-то не очень хорошее, раз Маришу вознамерились спасать от его когтистых лап.
— Хорошо же, — проговорила она. — Эти господа готовы подставить свои шеи за королевну. Но из чего следует, что они с такой же готовностью подставят шеи за моего брата?
— Да ведь он тоже причастен к этой истории.
— И что же?
— По правде говоря, — потупился пан Даймие, — я намекнул Фрезу, что пан Иохан приближен к посланцам и может быть полезен. Фрез за это ухватился: им очень не хватает информации, а ваш брат, раз уж сопровождает посланницу в обществе, наверняка знает что-то такое, чего не знает больше никто. Если Фрез узнает, что пан Иохан угодил в темницу…
— Минуточку, — снова перебила Ядвися, нахмурившись. — Вы что же, хотите втянуть моего брата в заговор?
Сочинитель так и съежился и стал вполовину меньше.
— Нет-нет… — промямлил он. — Что вы, панна Ядвига, я даже не думал…
— Охотно верю, что не думали! — отрезала она. — Но втянули. Или вот-вот втянете… — она нахмурилась еще сильнее и задумалась. — Впрочем, — сказала она минуту спустя как бы про себя, — хуже быть уже не может, Иохану и без того грозит смерть или пожизненное заточение… если я верно понимаю.
— Очень верно понимаете, очень верно, — поддакнул пан Даймие, с надеждой на нее поглядывая.
— Только обещайте, что не станете ни во что втягивать Иохана против его воли, — сурово потребовала Ядвися. — Знаю я, как это бывает: сначала спасают человеку жизнь, в после начинают на этом играть и принуждают к поступкам, которые в других обстоятельствах человек ни за что не совершил бы.
— Пообещать я могу что угодно, но только от меня ничего не зависит, панна Ядвига. Поговорите об этом с графом Фрезом. Он свиреп только с виду, а вообще милейший человек, уж вы мне поверьте… И… позвольте спросить… — в маленьких глазках сочинителя блеснуло любопытство, — откуда у вас такие познания в части спасания жизней и дальнейших обязательств?
— В книгах прочитала, — Ядвися вздернула голову и встала, всей позой выражая готовность немедленно вступить в схватку с заговорщиками. — Что ж, пойду поговорю с графом. Вы со мной, пан Александр?
Сочинитель тут же пообещал ей всяческую помощь и содействие; но едва они вступили в гостиную, он снова съежился вдвое против прежнего: буря продолжалась, хотя уже и в меньших масштабах благодаря присутствию Эрики. И точка приложения ее сил (если можно так выразиться) несколько сместилась. Мужчины взялись наперебой бомбардировать бедняжку Эрику литературными анекдотами, и каждый старался перещеголять другого в остроумии и ядовитости; фонтаны сдобренного ядом красноречия сопровождались пламенными взглядами, скрещивающимися где-то в районе затылка Эрики. Видно было, что красноречие мужчины расточают в пику друг другу. Они сели по обе стороны от Эрики, и та принуждена была вертеть головой туда и сюда, в зависимости от того, кто говорил в данную минуту. Ядвисе, впрочем, показалось, что рассказчики уже несколько выдохлись, и пламень в их взглядах остывал.
Ядвися поступила к дивану и оглянулась на пана Даймие, напоминая ему об обещании помочь и поддержать. Тот откашлялся и провозгласил, вклинившись в очередную тираду барона А.: