Не обращая внимания на тряску, пан Иохан привалился спиной к стенке экипажа и прикрыл глаза. Прислушиваясь к себе, он с удивлением обнаружил полнейшее отсутствие какого бы то ни было беспокойства относительно дальнейшей своей участи. Он не сомневался, что теперь его везут в Лазуритовую крепость, но и это его не взволновало. Напротив, нежданно-негаданно барон увидел в этом повод для маленькой радости: если черный экипаж и впрямь направлялся в загородную тюрьму, у него в запасе оставалось довольно времени, чтобы поспасть.
Но едва он смежил веки, карета остановилась, и капитан пригласил выходить. Пан Иохан с большой неохотой выпрямился на сиденье.
— Мы разве уже приехали?
— Так точно, пан барон, — с готовностью подтвердил капитан.
— Мне казалось, что до Лазуритовой ехать дальше.
— До Лазуритовой? — повторил капитан удивленно. — С чего вы взяли, пан барон, что мы едем туда?
У пана Иохана были все основания считать, что его везут именно туда, в загородную тюрьму, похожую на дворец снаружи и на склеп изнутри, но излагать свои доводы гвардейцам он не собирался. К тому же ему вдруг подумалось, что после катастрофы «Ариеля» крепость может быть повреждена, и новых заключенных в ней временно не принимают. Как бы то ни было, ему же лучше…
Выбравшись из экипажа, пан Иохан догадался, что находится во дворе городской тюрьмы — хотя раньше ему не приходилось видеть ее здание с внутренней стороны, этот мрачный серый фасад с зарешеченными окнами невозможно было ни с чем перепутать. В сопровождении гвардейцев он пересек мощеный булыжником двор и прошел сумрачными коридорами, перегороженными решетками через равные расстояния. Тюремщик в серой форме, который после непродолжительной беседы с капитаном присоединился к гвардейцам, с любопытством разглядывал барона: видно, нечасто у него появлялись благородные постояльцы.
Перед паном Иоханом распахнули тяжелую дверь с маленьким окошечком, снабженным задвижкой, и он ступил в комнату, которой суждено было стать его домом на ближайшие несколько дней или недель (а то и лет — кто знает!). Здесь с него сняли наручники, и капитан, щелкнув напоследок каблуками, удалился в сопровождении тюремщика. Дверь с лязгом захлопнулась. Пан Иохан с любопытством огляделся, но ничего интересного, впрочем, не увидел: скучные штукатуренные стены с маленьким зарешеченным окошком на северной стороне и скромным алтарем — на западной; железная койка с прикрученными к полу ножками, на ней тощая серая подушка и серое же одеяло; хлипкий табурет и еще более хлипкий стол у стены — вот и вся обстановка. На столе лежала растрепанная книжка. Пролистав ее, пан Иохан убедился, что это одно из первых изданий раннего опуса его приятеля пана Александра: «Великий Дракон: реальность и мифы». Только под страхом смерти он согласился бы читать сие душеспасительное творение, и потому поспешно положил книжку обратно. Еще в углу камеры обнаружилось ведро, прикрытое дощечкой; это ведро особенно понравилось пану Иохану. Экая древность в эпоху ватерклозетов! Просто неожиданный подарок судьбы. Усмехаясь, барон снял сюртук, поискал взглядом, куда бы его повесить — разумеется, ничего не нашел, так что пришлось аккуратно его сложить и оставить на относительно чистом табурете. После чего пан Иохан разлегся на скрипучей постели и заложил руки за голову. Едва ли господин дознаватель пожалует в ближайшие часы, так что, по крайней мере, никто не помешает ему выспаться.
Перед тем, как заснуть, пан Иохан некоторое время развлекался, воображая, какой кавардак творится сейчас в императорском дворце. Бедная королевна Мариша! Интересно, как она объяснит свой дерзкий побег разгневанному отцу? Заступится ли за нее посланница? Барон немного пожалел, что не может воочию наблюдать встречу преступных девиц с императором. А впрочем, быть может, оно и к лучшему. Ему и самому придется столкнуться с императорским гневом, и чем позже это произойдет, тем лучше. Рассудив таким образом, пан Иохан закрыл глаза и позволил-таки себе соскользнуть в дрему.
Он самым мирным образом проспал несколько часов и проснулся от прикосновения чьей-то ладони к лицу. Немедленно вспомнилось недавнее пробуждение, очень похожее на это, так что барон почти не сомневался, чье лицо увидит, открыв глаза. И не ошибся: посланница Улле сидела на краю его постели и самым недвусмысленным образом гладила его по щеке. Ничуть не удивившись, он перехватил ее руку и приподнялся.