— Это Фрез, — без воодушевления сказал герцог, едва взглянув на гербы, и подал Ядвисе руку. В ту же минуту дверца черного экипажа отворилась, и на мостовую спрыгнул человек в военном мундире. Это в самом деле был граф. Он увидел Ядвисю, увидел герцога, и что-то в лице его, как показалось Ядвисе, неприятно передернулось, но он тут же принял самый спокойный вид и быстрым упругим шагом подошел к ним. Сухо и коротко, по-военному поклонился; звякнули шпоры. Поскольку взаимных представлений не последовало, Ядвися сделала вывод, что мужчины знакомы. Впрочем, едва ли следовало ожидать иного; оба они, обладая высокими титулами и немалыми состояниями, вращались в один и тех же кругах высшего общества.
— Пойдемте, — только и сказал Фрез и повел герцога и Ядвисю через ворота, через пыльный скучный двор, по темноватому грязному коридору, перегороженному решетками, в тесную скудно обставленную комнату с серыми стенами и низким потолком. Несмотря на летнее время, было промозгло и сыро, как если бы здесь никогда не топили. Да и камина или печи вовсе не было видно. Ядвися встала посреди комнаты, озираясь, и чем дальше, тем сильнее ей становилось не по себе: все здесь было так грязно и уныло, что страшно и противно было даже дотрагиваться до чего-либо. Особенно угнетающе подействовало на нее маленькое зарешеченное окошко, очень высоко устроенное, так что и дотянуться до него можно было, только встав на стул. Ядвисе вдруг стало страшно за брата: если даже комната для свиданий так убога, то что же творится в камерах, где держат арестованных?
— Присядьте, — отрывисто сказал Фрез, указывая ей на мерзкого вида старый обшарпанный стул. — Вам придется подождать несколько минут.
— Благодарю, ничего страшного, я так… — пробормотала Ядвися в ответ, чувствуя себя ужасно несчастной. Все ее радостное настроение улетело в один миг. Она даже со страхом ожидала появления брата — что-то с ним сделали в этом ужасном, мрачном месте?
Фрез посмотрел на нее странным взглядом, сумрачно улыбнулся и вышел, еще раз попросив подождать несколько минут. Ядвися повернулась к герцогу и с удивлением обнаружила, что он совершенно спокоен и, по-видимому, чувствует себя в этой тюремной обстановке ничуть не хуже, что в роскошно обставленной гостиной своего наньенского дворца.
— Я предупреждал, что вам не надо ехать, — вполголоса, строго заметил он, встретив ее взгляд.
Ядвися молча смотрела на него с самым несчастным видом. Смягчившись, герцог подошел и ласково взял ее за руку; в глазах его появилось то самое выражение, от которого прежде, бывало, Ядвисино сердце начинало биться чаще, а дыхание перехватывало. Но теперь, после слов, сказанных герцогом о брате, она не почувствовала ничего, кроме благодарности Иштвану за понимание и сочувствие.
— Ну же, — проговорил герцог, как бы между прочим поглаживая ее руку. — Глядите веселее, панна Ядвига. Не думайте о плохом, ваш брат сейчас появится живой и здоровый, и в таком же веселом расположении духа, как и прежде.
Насчет «прежнего веселого расположения духа» можно было бы и поспорить — Иохан никогда не был склонен к беспричинному веселью, — но Ядвися не стала, тем более что за дверью уже послышались шаги нескольких человек и какое-то железное лязганье. Ядвися поспешно отняла у герцога руку и повернулась ко входу. Дверь открылась, и в комнату вошел, чуть согнувшись, словно боялся удариться головой о притолоку, граф Фрез. Следом за ним охранник в мундире ввел человека, которого Ядвися сначала не узнала. Человек этот был без сюртука, в одной рубашке и расстегнутом жилете; его черные волосы топорщились в разные стороны, а лицо неприлично заросло черной щетиной. И только встретившись с ним взглядом, Ядвися узнала светлые аквамариновые глаза брата — и даже руками всплеснула.
— Ох, что же это с тобой сделали? — и Ядвися, позабыв о присутствии охранника, бросилась обнимать пана Иохана. Но объятия вышли какие-то неловкие, брат даже не пошевелился обнять ее в ответ. Ядвися почувствовала это и отодвинулась, встревоженная и немного обиженная. — Да что с тобой?
— Ты почему не в Наньене? — спросил пан Иохан без малейшей тени улыбки и отшагнул назад. Снова зазвенело железо, и только тут Ядвися заметила у него на руках наручники или кандалы (она не знала разницы). Потому-то он и стоял так неловко, выставив руки перед собой. Герцог тоже заметил оковы и вспыхнул от гнева.
— Сию же минуту освободите господина барона! — резко повернулся он к охраннику.
— Никак не можно, благородный пан, — ответил тот почтительно. — Начальством не велено…