— Брат вас на дуэль вызовет, — торопливо прошептала Ядвися.
Герцог Иштван, не отпуская ее, улыбнулся.
— Да ведь ты ему не скажешь, правда?
И потянулся к ее губам.
— Я вас сама застрелю! — крикнула Ядвися и рванулась от него изо всех сил. — Только пальцем троньте, тогда увидите!
— Бешеная! — тоже закричал Иштван. Его улыбка в один миг сменилась сердитой гримасой. Он разомкнул руки, и Ядвися поспешно отбежала от него к двери, приготовившись, чуть что, скрыться в спальне и накинуть крючок. — Вся ваша семейка бешеная! Ну чего, чего ты хочешь? Чтобы я развелся с женой и сделал тебе предложение? Но это невозможно!
— Да я и не думала! — искренне возмутилась Ядвися. — И не кричите так громко, а то с Эрикой снова припадок случится.
Герцог мрачно смотрел на нее, тяжело дыша.
— Завтра же — в Наньен, — сказал он тише, но очень неприятным голосом. — А будете с Эрикой брыкаться, свяжу вас, запакую в ящики и отправлю по почте.
— Ну, ну, попробуйте! — фыркнула Ядвися и ушла в спальню.
К рассвету она твердо решила, что поедет с Иоханом, куда бы он ни собирался, хоть к черту в пекло. А еще через пару часов, искусно поведя беседу с проснувшейся Эрикой, добилась и от нее согласия поехать с ними (конечно, при условии, что посланница Улле не станет возражать, но этот пункт Ядвися брала на себя). Эрика была в таком непритворном отчаянии, что почти без колебаний решила нарушить волю брата и оставить его. Драконы пугали ее куда меньше, чем перспектива выйти замуж за первого встречного, приглянувшегося герцогу. Ядвися мысленно потирала руки; она была очень довольна собой и теми переменами, которые наблюдала в подруге.
Пан Иохан провел беспокойную ночь; в голове, словно черные тучи, теснились мысли, которые его вовсе не радовали и от которых он с охотою избавился, если б знал, как. И только одна-единственная светлая мысль — об Улле, — как тоненький солнечный луч временами пробивалась сквозь эту мрачную стену.
Наутро, не успел он закончить завтрак, пришел заспанный тюремщик. Почесывая голову и не скрывая удивления, он заявил, что за бароном приехала странная дама, которая привезла приказ об его освобождении, подписанный лично Его Величеством императором Яковом. Сердце пана Иохана захолонуло; это могла быть только Улле, никакая другая дама не решилась бы приехать в тюрьму без сопровождения.
Его провели во вчерашнюю комнату, на этот раз оставив руки свободными. Посредине комнаты на стуле сидела Улле. Ее голова была слегка наклонена, так что поля шляпки скрывали лицо, но пан Иохан все равно узнал ее сразу. На ней было белое платье, и вся она как будто светилась; отблески источаемого ею света лежали на серых грязных стенах. Барон подошел к ней, тихо опустился на колени и снизу вверх заглянул в улыбающееся лукавое лицо.
— Улле… Это правда? Я свободен?
Посланница засмеялась и провела ладонью по его спутанным волосам.
— Я же обещала… Вы готовы ехать?
— Готов.
Он даже не стал спрашивать, куда посланница хотела его везти; ему было все равно, он был счастлив одним ее присутствием. Наверное, она меня околдовала, — подумал пан Иохан и тут же забыл свою мысль.
Во дворе их ждал самодвижущийся экипаж. Не дожидаясь указаний, возница вывел его за ворота и направил по улице.
Пан Иохан откинулся на мягкую кожаную спинку сиденья и не отрываясь глядел на Улле.
— Эта черная борода вам идет, — сказала она с улыбкой.
— Да, я помню, вы говорили, что она придает мне дикий вид, и вам это нравится.
— Будет жаль, если вы от нее избавитесь.
— Говоря откровенно, я не привык… — пан Иохан потер щеку; кожа под отросшей щетиной немилосердно зудела. — Все-таки я предпочел бы побриться.
— Ну, оставьте же хотя бы бакенбарды! Кстати, я как раз хотела сказать, что мы едем ко мне, и вы сможете освежиться и переменить платье. А затем нас ждут во дворце.
— Во дворце?
— Нужно же познакомить вас с моими соплеменниками. Путь предстоит неблизкий, и будет лучше, если мы все заранее притремся друг к другу.
— Ах, да… — пробормотал барон. Он уже успел совершенно забыть о том, что вместе с Улле в Дюрвишту прибыли и другие посланники.
— Я обещала навестить вас до того, как вас выпустят, но ничего не получилось. Вы не обиделись?
— Нет, ничуть.
— Но скучали?
Пан Иохан чуть улыбнулся.