— Барон! — император немного повысил голос, отвлекая пана Иохана от лихорадочных размышлений. — Барон, посланница Улле поведала мне о своем желании видеть вас в своей свите. Поначалу я думал возражать, поскольку от свитских будет зависеть безопасность не только господ посланников, но и… — он запнулся и чуть поморщился, — … других лиц. Но моя дочь, после прискорбного случая с «Ариелем», приняла сторону панны Улле, и я… вынужден был покориться их объединенному желанию, — слово «вынужден» его величество подчеркнул и интонацией, и откровенно неприязненным взглядом сквозь пенсне. — Вам, барон, известно ли, что моя дочь удостоилась великой чести быть избранной невестой Великого Дракона?
Пан Иохан с трудом оторвал взгляд от посланницы Улле и поклонился.
— Воистину, это великая честь… И я польщен высочайшим вниманием, оказанным мне ее высочеством…
— Вы, надеюсь, понимаете всю меру возложенной на вас ответственности, — перебил его император, неожиданно четко выговаривая слова, как будто вовсе и не мямлил минуту назад. — Верю, вы оправдаете наши ожидания, иначе… — он многозначительно замолк, но пан Иохан и без того прекрасно его понял.
Он еще раз поклонился, изо всех сил стараясь выразить взглядом как можно больше преданности императорской фамилии, и его величество отпустил его небрежным взмахом руки. Не теряя времени, пан Иохан устремился к посланнице Улле, которая все с той же победительной улыбкой выслушивала окруживших ее орденоносцев, но обнаружил, что за ним следует королевна Мариша, успевшая уже избавиться от своих фрейлин. Пришлось остановиться.
— Я к вашим услугам, ваше высочество.
— Я… очень сожалею, что из-за меня вам пришлось несколько дней провести под арестом… — запинаясь, словно какая-нибудь гимназистка, вымолвила Мариша, и пан Иохан взглянул на нее с новым изумлением. Это снова была та девочка, которая на несколько минут показалась в цыганском фургончике. Но тогда они были наедине, теперь же… — Должно быть, вы на меня очень сердитесь…
— Нисколько, — искренно ответил пан Иохан.
— Вы не из простой вежливости так говорите?
С серьезностью, которая так не подходила к ее юным летам, Мариша заглянула ему в глаза и кивнула чему-то увиденному там. Затем как бы между прочим взяла его под руку и неспешно двинулась вдоль стены, увлекая барона за собой, прочь от посланницы Улле и ее собеседников. Пан Иохан с трудом подавил нетерпение.
— Если вы в самом деле не сердитесь, осмелюсь потревожить вас просьбой… Уже решено, что первую часть пути, до южной границы, мы проделам на дирижабле. На этом особенно настаивали посланники. Но, однако, мы считаем, что воздушный путь — не самый удобный и безопасный, и гораздо разумнее было бы выбрать наземный транспорт.
Услышав, как королевна Мариша явно намерено подчеркивает голосом «мы», пан Иохан навострил уши. Граф Фрез, помнился, тоже все педалировал это «мы»… Уж не состоят ли одни в одном и том же обществе? Если королевна Мариша входит в число заговорщиков… Да нет, какая дикая мысль! Когда бы так, уж она бы настояла, чтобы Фреза включили в свиту. Нет, все это глупость.
Наверное, успокоил себя пан Иохан, дело в том, что королевна просто боится лететь на дирижабле после недавней катастрофы, но признаться в своем страхе, не уронив королевского достоинства, разумеется, не может. Ну а о себе говорит во множественном числе «мы» по неистребимой привычке августейших особ…
— Барон, очень прошу вас, помогите переубедить посланников! Если они откажутся от мысли путешествовать по воздуху, все остальное нетрудно будет устроить. Их слово — первое…
Нет, все-таки они в заговоре с Фрезом, в легкой панике подумал пан Иохан. Тот тоже считал, что я как-то могу повлиять на решение посланников… Все они в заговоре, все до единого.