— Опять колдовство, — зашипел Фрез, не смущаясь присутствием драконов (которые, впрочем, делали вид, что его слова их не касаются). — Куда они нас везут? Кем управляются?
— Уймитесь вы, — тихо ответил пан Иохан. — И поймите уже, что нет никакого колдовства. Просто эти существа несоизмеримо опередили нас в техническом, да что там говорить — и в моральном отношении. И я всей душой надеюсь, что, если нам хватит мудрости, когда-нибудь мы сравняемся с ними…
— Не понимаю, как вы еще можете их защищать, когда они отобрали у вас дорогую вам особу — не буду называть имени, — и, возможно, везут ее на смерть!
Злобный тон Фреза хотя и покоробил барона, но по сути возразить на это было нечего, и он промолчал, вперив взгляд прямо перед собой. Не объяснять же этому графу-авантюристу, что на аудиенции у Великого Дракона он намерен предпринять все от него зависящее, только чтобы Мариша не досталась этому царственному чудовищу. Впрочем, пока он плохо представлял, что может сделать.
С другой стороны, если драконы действительно такие цивилизованные существа, как он пытался доказать Фрезу, не могут же они причинить вред юной невинной девушке, а тем более лишить ее жизни? Если бы знать, зачем же на самом деле нужна Великому Дракону невеста, не собирается же он, в самом деле, заключать с ней брак? Если б панна Улле перестала его игнорировать и посвятила его в планы брата…
Довольно продолжительное время они ехали в полном молчании, не глядя друг на друга. Каждый был погружен в собственные мысли (драконы так и вовсе, казалось, впали в блаженную дремоту) и почти не смотрели по сторонам. А посмотреть было на что… из экипажа, где ехали барышни, слышались восхищенные восклицания, ахи и охи.
По мере того, как горы отодвигались назад, перед путешественниками открывались картины одна волшебнее другой. Драконий город, подступая почти к самым подножьям гор, свободно разливался по зеленой, ярко освещенной солнцем долине. Впрочем, городом назвать поселение драконов было сложно. Ни домов, ни улиц, ни площадей путешественники не увидели.
Только тут и там над зеркальными водоемами возвышались серебристые ажурные («Как паутинка!» — восхищенно шепнула Эрика) башенки, но они выглядели настолько хрупкими, что едва ли предназначались для жилья. Все остальное пространство занимал сад или парк — огромные деревья с непривычного вида листвой росли поодиночке и группами, образуя небольшие рощицы; многие деревья были покрыты цветами, источавшими дивные ароматы.
Особенно сильно впечатлили девиц цветущие деревья, подобных которым они никогда не видели: яроматные грозья нежно-розовых и сиреневых цветов спускались до самой земли, превращая каждое дерево в природную беседку.
По пути им пришлось проехать по аллее, обрамленной рядами этих чудесных деревьев, и барышни от восхищения потеряли дар речи: им показалось, что они попали в сказочный цветочный туннель, стены и свод которого сплетены были из колышащихся, дышаших живых гирлянд.
— Как бы мне хотелось погулять там, среди этих чудных деревьев, — вздохнула Мариша совсем не по-королевски.
— Еще погуляете, — весело отозвалась Улле. Сев в экипаж, она вдруг сбросила маску отстраненно-возвышенной грусти и счастливо улыбалась, поглядывая по сторонам. Как видно, возвращение в родные края оказало на нее целебное действие. — Мой брат, я уверена, будет раз доставить вам это удовольствие… среди прочих других.
Мариша посмотрела не нее серьезно и печально.
— Разве ваш брат… пригласил меня сюда для того, чтобы доставлять мне удовольствие?
— В том числе, — уклончиво ответила Улле и ловко перевела тему разговора: — Поглядите, кажется, наши кавалеры опять разругались.
Ядвися живо развернулась к следующему в арьергарде экипажу, в котором ехали пан Иохан и Фрез, вгляделась и нахмурилась.
— Я-то надеялась, они уладили свои разгогласия… Как бы мне хотелось, чтобы они, наконец, помирились.
— Быть может, — Улле мягко приобняла ее за плечи, — ваш граф смягчится, когда узнает нас получше.
— Думаете, причина их ссоры — вы и ваш народ?
— Думаю, да. Потому что с вашим выбором ваш брат уже, кажется, смирился, — лукаво улыбнулась драконица.
Эрика охала и ахала вместе со всеми, вроде бы выражая восхищение, но мысли ее были далеко, дальше даже, чем у барона. Невидящим взглядом она провожала проплывающие мимо паутинные башенки и невозможные деревья, похожие на огромные охапки цветов. Если б кто-нибудь мог подслушать ее мысли, то очень удивился бы. Дело в том, что она обдумывала, как убедить Великого Дракона освободить ее высочество Маришу от высочайшего предназначения.
После достопамятного разговора, во время которого пан Иохан сознался в своей любви к королевне, Эрика окончательно потеряла покой. Но если раньше она печалилась о себе, о невозможности соединить свою жизнь с бароном, то теперь перед ней во весь рост встала необходимость отойти в сторону, оставить мечты о личном счастье и позаботиться о счастье для человека, который пусть недолго, но ярко освещал ее жизнь подобно солнцу. Барон был несчастен, это увидел бы даже слепой, и Эрике мучительно было видеть хмурую складку, залегшую между его бровей, и сурово сжатый рот. Больше всего на свете ей хотелось увидеть, как разгладится этот высокий лоб, и сверкнут, как бывало прежде, в ослепительной улыбке ровные белые зубы. Вот тогда Эрике можно будет закрыть, фигурально выражаясь, лицо свое, и умереть для всех, запершись в скиту среди Ирисовых сестер. Но пока…
— Панна Улле, — Эрика тихонько потянула драконицу за рукав. — Панна Улле, можете ли вы устроить мне встречу со своим братом?
— Что? — Улле повернула к ней веселое раскрасневшееся лицо. — Конечно, милая, брат захочет со всеми вами встретиться, как только вы отдохнете с дороги.
— Я не о том, — Эрика сосредоточенно сдвинула светлые брови. — Мне совершенно необходимо поговорить с ним наедине.
Улле перестала смеяться и взглянула на нее серьезно.
— О чем?
— Я не могу пока сказать. Я сама еще… не очень знаю, что скажу ему. Но это очень, очень важно, поверьте.
— Верю. И поговорю с братом. Уверена, он не откажется встретиться с вами, хотя бы из одного любопытства. Но вы должны очень хорошо обдумать, о чем будете с ним говорить, потому что это серьезная просьба. Впрочем, вы ведь это понимаете, не так ли?.. Но только, прошу, не ломайте голову над этим прямо сейчас. Сначала вам нужно как следует отдохнуть, выспаться и освежиться. Дорога была нелегкой. А мы уже почти на месте…
Экипажи, проехав по хрустящим гравием дорожкам, живописно извивающимся между небольшими водоемами явно искусственного происхождения, без всяких указаний замедлили ход и остановились у подъезда здания нежно-персикового камня, украшенного колоннадой, столь воздушной, что казалось — дунь посильнее, и колонны с тихим хрустом повалятся друг на друга. Улле жестом пригласила спутниц выйти из экипажа и сама показала пример, легко соскочила на землю, не дожидаясь помощи кавалеров.
Счастливо вздохнула полной грудью, оглядываясь по сторонам. Глаза ее сияли.
Подоспевшие пан Иохан и Фрез помогли выбраться из экипажа барышням; драконы, откровенно игнорировавшие правила человеческого этикета, встали в сторонке, о чем-то тихо переговариваясь.
Со ступенек спорхнула стайка эфемерных созданий в струяшихся одеждах.
Полупрозрачная ткань, вроде шифона или газа — как показалось Эрике — была расшита серебряной нитью, и одежды серебрились на солнце, как паутина после дожля. Создания, в которых сложно было признать существ из плоти и крови, подплыли к приехавшим, нежно подхватили их под руки — по одному с каждой стороны, — и повлекли внутрь палаццо.
— А ну пустите! Я сам! — рявкнул Фрез, и от его рыка воздшные феи испуганно порснули в стороны, но тут же снова прильнули к нему, заливаясь серебристым смехом. И как только граф ни старался избавиться от их ручек, они больше не отставали, прилипнув к нему намертво.