Пришлось покориться. Пану Иохану тоже было неловко, но он и не думал сопротивляться, решив, что серебристые создания — то ли стража, то ли слуги, приставленные к гостям Великим Драконом, и отказываться от их услуг невежливо, а может, и небезопасно. И он дал увести себя по звенящим под каблуками серебристым коридорам в предназначенные ему апартаменты.
А барышни и не думали ни смущаться, ни пугаться, ни протестовать — они приняли заботу фей как нечто само собой разумеющееся. Королевна Мариша так и вовсе с мимолетным неудовольствием подумала, что встреча могла бы быть и попышнее, не каждый же день в город прибывает невеста Великого Дракона. Но драконы, очевидно, были чужды всякой официальности и помпезности.
Зато обладали отменным вкусом.
Внутреннее убранство палаццо поражало не роскошью, а исключительным изяществом. Стены украшали фрески с замысловатым растительным орнаментом — причем драконьи художники определенно отдавали предпочтение ирисам и макам, — перила лестниц, своды арок застыли невероятными изгибами форм.
В анфиладе пути гостей разошлись. Воздушные феи увлекли мужчин налево, и барышень — направо, и как пан Иохан ни пытался сначала протестовать, потом расспрашивать сопровождающих, все его усилия остались без ответа.
Феи были молчаливы, целеустремленны и обладали силой, удивительной для их хрупкого сложения. Пан Иохан с тревогой, но и любопытством разглядывал тонкие черты их лиц, внутренним свечением напоминавших ему светильники из матового стекла. Эти удивительные существа не походили ни на кого из драконов, которых он уже знал… хотя, по правде, знал о них немного, почти ничего. Они умели принимать человеческий облик, ну и что же с того? Быть может, вид воздушных существ им привычнее и приятнее…
Апартаменты Фреза оказались через стенку. И на том спасибо, мрачно подумал пан Иохан. Можно будет позвать на помощь, в случае чего. Или устроить совместную пьянку. Или…
Он шагнул через порог и остановился, в изумленном молчании созерцая комнату, в которой ему предостояло жить. Отовсюду — с росписи стен, с лепнины потолков, с обивки мебели и с ткани портьер, с деревянной резьбы и бронзового литья — на него глядели маки, водяные лилии, пшеничные колосья, ирисы, розы, стрекозы, пузатые жуки и изящные богомолы — не комната, а сад, наполненный жизнью. Обилие красок не создавало пошлой пестроты, но дышало природной гармонией. Никаких прямых линий, глаз ласкали изощренные и изящные изгибы мебели и светильников, руки так и тянулись поглядить плавно изогнутый подлокотник кресла или свисающую с бра шелковую бахрому… Нет, они здесь определенно не пленники. Что тут говорить, в Империи так и высоких дипломатических гостей не встречают…
Феи услужливо распахнули перед ним неприметные двери, полускрытые драпировкой — за ними обнаружилась ванная комната, посреди которой возвыщалась на бронзовых звериных (львиных? или драконьих?) лапах собственно ванна, исходящая душистым паром.
Самое первое, что Ядвися увидела, — точнее, учуяла, — переступив порог своих комнат — небольшой круглый столик, уставленный всевозможными закусками. Посреди блюд с холодным, нарезанным тонкими ломтиками мясом, паштетом, сырами и маринованными маслинами (или чем-то, очень на них похожим) возвышался запотевший графин с ярко-красным морсом. Ядвися сдавленно пискнула и, едва распустив ленты шляпки, подсела к столику и принялась за еду. Мясо и сыр показались ей пищей богов. Пусть это был не настоящий горячий ужин, но и не походная каша, от которой уже воротило…
Феи деликатно ждали в сторонке, умудрившись почти слиться с росписью стен, пока она насытится, а потом поманили ее за собой и показали ей главное чудо этого сказочного палаццо.
…Уже полчаса Ядвися не могла заставить себя вылезти из ванны, все уговаривая себя дождаться, когда вода начнет остывать. Но вода, волшебным образом, не остывала. И чувство небесного блаженства и легкости, охватившее Ядвисю в первую секунду, не проходило. О, сколько раз за время этого странного, трудного — но и такого чудесного! — путешествия она мечтала о ванной… Освободиться от тесного пропылившегося платья, распустить и расчесать волосы, смыть с себя грязь и усталость!..
Ядвися была более чем уверена, что и подруги ее в эту минуту наслаждаются долгожданным счастьем очищения. Да и мужчины — наверняка!
Брат, уж тот всегда следил за собой. Если, конечно, речь не шла об экстремальным ситуациях, таких как война или путешествие. Что до Фреза…
Ядвися невольно улыбнулась, вспомнив графа таким, каким увидела его впервые в салоне у модного писателя, а затем вызвав в памяти его же, в образе разбойника. Она еще не решила, в каком обличье Лео нравится ей больше.
Наконец, ее разморило настолько, что она едва не уснула прямо в ванной.
Тогда Ядвися с сожалением вылезла из ароматной воды (которая оставалась такой же теплой) и снова попала в заботливые руки воздушных фей, которые, очевидно, ждали за дверью. Они мигом укутали ее мягкой тканью, с ловкостью опытных камеристок просушили и расчесали волосы, заплели их в свободные косы, а после облачили Ядвисю в легкое струящееся одеяние вроде тех, что носили они сами. Посомневавшись, Ядвися решила, что это все же неглиже: для выходного платья эти полупрозрачные одежды были слишком уж… откровенными. И видимо, она угадала: феи снова подхватили ее за руки и повлекли к распахнутой постели, безмолвно приглашая отдохнуть.
При виде роскошного ложа Ядвися едва сдержала восторженный стон: так соблазнительно было уснуть в настоящей кровати, после ночевок на твердой земле. Уже не думая ни о чем и нисколько не волнуясь о будущем, она нырнула под пушистое невесомое одеяло и уснула, не успела ее голова коснуться подушки. Феи заботливо поправили одеяло и бесшумно покинули Ядвисины апартаменты, тихонько прикрыв за собой двери.
А вот ее брат и не надеялся уснуть в эту ночь (впрочем, ночь ли?
Приехали-то они еще по свету, и пан Иохан вовсе не был уверен, что за окном стемнело). Он так же тщательно вымылся, хотя не позволил себе ни одной минуты понежиться, и отказался от шелкового шлафрока, предложенного ему феями:
— Извольте вернуть мою одежду.
Феи как будто заколебались и принялись безмолвно совещаться между собой.
Пан Иохан ждал, замотавшись в отрез ткани, достаточный для того, чтобы сшить пару-другую бальных платьев. Присутствие фей его нисколько не смущало: присмотревшись к ним хорошенько, он решил, что эти существа не имеют пола и даже, пожалуй, не имеют ясного понятия о различиях полов.
Возможно, это были истинные драконы, никогда не контактировавшие тесно с людьми и не успевшие усвоить их понятий.
Одежду ему вскоре принесли — не его собственную, истрепавшуюся и уже ни на что не похожую, — но вполне приличную и почти привычную: рубашку, сюртук, брюки, — все идеально подогнанное по фигуре, словно шитое у хорошо знавшего его портного, хотя и несколько странного кроя. Пан Иохан оделся сам, отказавщись от услуг фей, и попросил оставить его одного.
Воздушные создания, помедлив, все же удалились, наспоследок недвусмысленными жестами посоветовав ему лечь в кровать и отдохнуть.
Ложиться он не стал, сел в кресло у полускрытого портьерой окна. Его потряхивало в ожидании встречи — он надеялся, что скорой — с Великим Драконом. В голове мешались, сталкиваясь, самые разные мысли: в каком обличье Дракон предстанет перед ним? что захочет сделать с человечишкой, посягнувшим на его драгоценную сестру? что пан Иохан будет отвечать ему?
Последний вопрос тяготил барона больше всего.
Он пытался подобрать слова, которые объяснили бы, что произошло между ним и Улле. Что барон увидел в Улле, и что она увидела в нем… впрочем, что Улле увидела в нем, пусть она рассказывает сама, ему бы с собой разобраться. Нужные слова на ум не шли. Все объяснения казались пошлыми и глупыми. Вот если бы Великий Дракон заглянул в его мысли! Ведь сестра его владеет этим искусством, значит, и ему чтение мыслей должно быть подвластно. Впрочем… пан Иохан коротко рассмеялся и помотал головой.
Если он сам не может в себе разобраться, что поймет в сумятице его мыслей не-человек — дракон, пусть даже и великий? Что он понимает в людских страстях? Кроме того, в мыслях барона он неизменно наткнется на образ королевны Мариши и на связанный с ним хаос чувств. В каком свете предстанет перед ним пан Иохан? Легкомысленным кутилой? Или кем похуже?