* * *
— Куда вы смотрите? — отрывисто и жестко проговорил над ухом смутно знакомый голос. — Нет, я спрашиваю, куда вы смотрите? Не видите разве, что человек истекает кровью?
Да ведь это Фрез, — подивился пан Иохан, выплывая из забытья и не открыв еще глаз. Вот чудеса, откуда здесь взяться графу? Чего только не примерещится в полубреду… Он открыл глаза и увидел перед собой черную полумаску с блестящими над ней небольшими серыми глазами. Глаза сверкали бешенством.
— Да откуда я мог знать… — виновато заныл кто-то, кого пан Иохан не видел. — Вы же не распорядились…
— А своей головой ты не мог подумать? А, барон, вы очнулись. Что, вам очень плохо? Сможете встать?
— Не знаю. Думаю, смогу, — пан Иохан тяжело поднялся и, поняв, что его шатает, привалился плечом к стене. — Представьте, пан разбойник, мне примерещилось, будто вы — один мой знакомец…
Разбойник не ответил. В руке его блеснул широкий нож. Не успел пан Иохан спросить, зачем это, как разбойник очень ловко, одним движением, перерезал веревки у него на запястьях.
— Благодарю, — барон пристально посмотрел на странного разбойника. — Где же мы все-таки встречались?
— Пойдемте со мной. Или, быть может, лучше вам подождать здесь?
— Подождать чего?
— Нужно наложить повязку. Если вы не в состоянии идти, я приведу сюда человека, который о вас позаботится.
Пан Иохан удивленно поднял брови.
— Вы всегда так любезны с м-м-м… военнопленными?
— Так вы можете идти или нет? — нетерпеливо и потому особенно отрывисто повторил разбойник.
Пан Иохан обвел глазами пещеру. Один из его товарищей по несчастью спокойно спал (вот ведь молодец!) запрокинув голову и приоткрыв рот; второй сидел, понурившись, и не смотрел по сторонам. Им руки развязывать не собирались.
— Ведите…
Без лишних слов разбойник нырнул в проход, противоположный тому, откуда пришли пленники. Он шел не быстро, чтобы пан Иохан поспевал за ним, но ни разу не оглянулся. Барон глядел в его широкую спину и думал, что этот странный человек, похоже, в самом деле хорошо его знает, иначе не был бы так беспечен… Или же он просто полагает его совершенно обессилившим от потери крови?
Они прошли по запутанному лабиринту ходов; коридор то опускался, то поднимался, но в целом, по прикидкам барона, они оставались примерно на одной высоте. Потом коридор резко пошел вниз, и неожиданно вывернул на открытую площадку, размером десять на десять шагов. Край ее круто обрывался в никуда; далеко внизу виднелась синяя лента реки. Железной дороги видно не было. Пан Иохан разочарованно вздохнул: он-то надеялся, что его отведут к королевне и ее фрейлинам.
На краю площадки, свесив ноги в пропасть, неподвижно сидел человек; он был весь в черном, включая платок, плотно обхватывающий голову.
— Фатима, — позвал разбойник. Человек по-кошачьи извернулся, вскакивая на ноги — так что даже немного жутко стало, край пропасти оказался едва ли не в дюйме от пяток женщины (ибо это была женщина). В черных шароварах, в черной же блузе и в мягких остроносых войлочных туфлях.
Голову ее покрывал черный же платок, оставляя открытыми только глаза. И это, как сразу понял пан Иохан, была вовсе не маскировка, а обычный горский наряд. Удивительно только, как горянку занесло в эти места: горские племена обитали много южнее… Недоброе предчувствие кольнуло пана Иохана, когда он встретился взглядом с темными, жирно обведенными черной краской, глазами.
— Он! — взвизгнула женщина, не дожидаясь, пока разбойник скажет что-то еще. — Это он! Убийца! Ты поймал его!
— Нет, так не бывает, — пробормотал пан Иохан, невольно отступая.
Женщина выглядела так, словно собиралась сей секунд выцарапать ему глаза.
— Ты о чем, Фатима? — резко проговорил разбойник. — Этому человеку надо сделать перевязку. Успокойся и берись за дело.
— Сделать перевязку? Ему? И ты мне это приказываешь? — она остервенело ударила себя в грудь. — О! Лучше бы ты дал мне пистолет и сказал: Фатима, можешь всадить в него еще десяток пуль, он твой! И это я исполнила бы с удовольствием. Но не приказывай мне врачевать его раны.
— Вот так-так, — разбойник перевел взгляд с разгорячившейся Фатимы на пана Иохана. Выглядел он озадаченным. — Где же вы успели перейти ей дорогу, барон?
Пан Иохан пожал плечами.
— Мне тоже хотелось бы это знать. Может быть, там же, где я успел перейти дорогу… вам?
Глядя на него в упор, разбойник стянул вниз полумаску.
— Черт, а я-то думал, мне привиделось, — после короткого молчания выговорил пан Иохан. — Как вы дошли до такой жизни, граф? И что все это значит?
— Я просил вас о содействии, — холодно и резко ответил Фрез. — Вы отказали. Пришлось действовать самостоятельно… на свой страх и риск.
— Не ожидал от вас… Неужто вы спелись с настоящими разбойниками? И ради чего? Чтобы выместить на посланнице Улле свою к ней неприязнь?
— Неприязнь? — повторил Фрез и сощурил свои и без того небольшие глазки. — Вы так это называете?
Некоторое время они сверлили друг друга взглядами.
— Полагаю, — наконец, сказал пан Иохан, — что вы открылись мне неспроста. И теперь намерены от меня избавиться… не понимаю только, к чему весь этот фарс с перевязкой раны… Однако будьте последовательны и объяснитесь до конца. Зачем вы остановили поезд и что сталось с посланницей, королевной и моей сестрой?
— Я намерен от вас избавиться? Вы ошибаетесь. Я рассчитываю на ваше молчание… ведь вы пообещаете молчать?
— Нет, — сказал пан Иохан и тяжело привалился спиной к склону, ибо силы почти совсем оставили его. — Знаете, мне не по душе ваши разбойничьи выходки. Вы дворянин, а спутались черт знает с кем… — он выразительно взглянул на мрачную Фатиму, и та в ответ яростно полыхнула глазами.
Фрез пристально оглядел его и вдруг резко повернул голову, прислушиваясь к какому-то звуку в глубине горы. Лицо его осталось бесстрастным, но в глазах мелькнуло беспокойство.
— Поговорим позже, — сказал он быстро и повелительно обратился к Фатиме.
— Рану обработай. Счеты будешь сводить позже.
Горянка зашипела, как разъяренная кошка.
— А ну тихо! — прикрикнул на нее граф. — Помни, что ты у меня вот где, — он поднял сжатый кулак и показал ей. Пан Иохан мысленно приподнял брови.
Становилось все интереснее.
Пригнувшись, Фрез нырнул в недра горы, оставив барона наедине с исходящей паром горянкой Фатимой.
Глава 21
— Проклятый гяур! — прошипела она, приближаясь мягкими кошачьими шагами. — О, если б только у меня был кинжал! Ты бы понес ответ за все свои преступления! Ты бы визжал, как боров, и валялся бы у меня в ногах, истекая кровью и прося пощады!
Пан Иохан молчал и внимательно следил за Фатимой, прикидывая, как ловчее перехватить ее левой рукой (правая уже совсем не слушалась), если она вдруг на него бросится. Кажется, девица не собиралась выполнять приказ своего вожака, хоть и была у него «вот где». Ненависть была сильнее необходимости подчиняться.
— Учти, красавица, — сквозь зубы проговорил пан Иохан, — что в этот раз руки у меня не связаны, и я много тяжелее и сильнее тебя. Не смотри, что я ранен: мне не составит никакого труда сбросить тебя вон туда, вниз. Так что умерь свой пыл, если не хочешь скатиться с этой горы со сломанной шеей.
— Подлый гяур! — вновь зашипела Фатима. — Настоящий мужчина не станет грозить слабой женщине!
— Настоящий мужчина, конечно, любезно позволит даме зарезать его кинжалом, — согласился пан Иохан. — Увы, я не таков.
Горянка приблизилась почти вплотную, и барона обдало запахом томных, тяжелых, мускусных духов и пота.
— Сядь, — велела она, и он повиновался. Она гибко опустилась рядом и ломким от злости голосом скомандовала: — Раздевайся.