Головной убор я надевать не стала. Вместо этого собрала длинные волосы в пучок и закрепила его традиционной китайской заколкой со шпилькой.
- О, вам так идут эти цвета! – всплеснул руками господин Пенг, когда увидел меня, выходящую из примерочной.
- Спасибо. Ткань такая приятная, будто настоящий шелк, - сказала я, пробежав пальцами по рукаву халата. – Сколько я вам должна?
- Сто юаней.
- Всего? За такую прекрасную одежду? – удивилась я.
Господин Пенг скромно улыбнулся и подтвердил свои слова кивком головы. Я спорить не стала. Расплатилась с хозяином и, пожелав ему всего наилучшего, поклонилась и вышла из магазина.
Воровато оглядевшись по сторонам, я свернула в безлюдный переулок и достала из сумки косметичку, в которой лежала сфера. Принцип ее действия оказался вполне понятным после длительного изучения. Достаточно было открыть ее, ввести на циферблате нужную дату и нажать на появившуюся зеленую кнопочку внизу экрана. Не знаю, как далеко сфера может отправлять и сколько путешественников может быть, но в одном я была точно уверена – путешествия в будущее были невозможны. Стоило ввести на циферблате любой будущий год, как цифры тут же стирались, и система требовала ввести дату заново.
Еще одной загадкой сферы было количество прыжков. С каждым ее использованием мое сердце замирало от страха, что на этот раз я не смогу прыгнуть во времени. Каждый мой прыжок сопровождался риском, но о том, что в один прекрасный день у меня не получится вернуться домой, я старалась не думать.
Вот и сейчас, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я открыла сферу и ввела четыре цифры: 1398. Нажав на появившуюся внизу экрана зеленую кнопочку и ощутив знакомое покалывание во всем теле, я вдруг с ужасом поняла, что выставила не ту дату. Вместо года восшествия на престол первого императора династии Мин я по ошибке ввела год его смерти, однако было уже поздно.
Глава 3
Июнь, 1398 год
Нанкин, Империя Мин
Свежим ранним утром на рынке уже было людно и шумно. Со всех сторон торговцы зазывали народ, трясли своими товарами и без конца расхваливали их. Запахи готовящейся на улице еды смешивались с пряностями и свернувшейся кровью из лавки мясника. Чумазые бездомные дети в рваных обносках сновали между толпами, то и дело норовя что-то украсть.
Обеспеченные люди в дорогих шелковых нарядах останавливались почти у каждого торговца, придирчиво разглядывали ткани и украшения, а потом, выбрав понравившиеся вещи, вынимали из своих набитых кошельков связки цяней[1] и небрежно кидали их на прилавок. Бедные с завистью поглядывали на богачей, крепко сжимая в кулаках несколько монет, предназначенных для того, чтобы купить немного риса.
Никто из посетителей рынка даже не задумывался, насколько заметно здесь различие между бедными и богатыми. Контраст этот был настолько ярким, что любой дурак бы его заметил, стоило только отвлечься от пестрых тканей и блестящих украшений, отойти в сторону и немного понаблюдать за людьми. Однако никто не спешил этого сделать. Никто, кроме двух молодых людей.
Они стояли поодаль от толпы и совершенно не интересовались изобилием рыночных товаров. Оба были молоды, красивы и знатны. О последнем говорила их одежда. На юноше, чье лицо было по-детски милым и добрым, красовался шелковый халат насыщенного темно-бордового цвета. Второй юноша был чуть повыше и имел серьезный задумчивый вид, а одеждой ему служил плотно прилегающий хлопчатобумажный халат темно-серого цвета, из-под которого торчал воротник такой же темной рубашки. На шелковой повязке, украшающей лоб юноши, блестела серебряная брошь с замысловатым узором. В руках он уверенно держал меч в черных ножнах с золотым орнаментом. Часть длинных черных волос обоих юношей была распущена и струилась по их спинам, а вторая часть убрана в пучок, который скрепляла серебряная заколка со шпилькой.
- Может, перенесем встречу на завтра? – тихо спросил своего приятеля юноша с серьезным лицом. – Как ваша голова?