Однако с каждым днем мои надежды таяли на глазах. Вечер за вечером, император никого к себе не звал. Взгляд Марджери становился тяжелее, лукавая улыбка Милы всё шире. А моё настроение всё мрачнее.
Чтобы больше не повторился случай со стражником, я старалась по вечерам, пока другие наложницы гуляли, заниматься. Конечно, ужасно не хватало оружия. Но, боюсь, если бы я попыталась одолжить у молчаливых стражников копье, то меня бы поняли превратно. Я и так была у них на особом счету. Приходилось обходиться рукопашным боем, а в качества спааринг партнера мне выступало старое дерево персика. Обитатели гарема поначалу смотрели на меня как идиотку, но со временем привыкли. Пару раз я видела, как за моими упражнениями наблюдает император. Но намеренно игнорировала его внимание.
Пока не наступил четверг. Ровно неделя с той злополучной ночи в покоях Луна. И меня снова принялись обряжать в шелк и золото.
Стоит ли говорить, что в спальню императора я вошла мрачнее тучи. Точнее, меня туда почти втолкнули, потому что идти, конечно, я не хотела. Мужчина стоял у низкого столика из красного дерева и вертел в руках какую-то золотую побрякушку. Рассматривал на свет. Услышав, как закрылась дверь, он лениво повернул голову, улыбнулся, увидев меня.
– Отужинаешь со мной? – Свободной рукой мужчина указал на длинный низкий столик, накрытый множеством деликатесов. Булочки, жареные морепродукты, фрукты. Кое-что из блюд я даже угадать не могла. Да уж, такое в гареме не подают. Не говоря уж о том, что наложницам к императору было положено идти слегка голодными.
– Откажусь, благодарю, – я дернула плечом и с трудом оторвала взгляд от полного стола. Уставилась на императора, мол, что-то ещё или я могу идти?
– Настроение, смотрю, как обычно, – мужчина со вздохом положил украшение на столик, повернулся ко мне, пряча ладони в широкие рукава своего коричневого с золотом халата. – У тебя всего два варианта, Филис. Или я беру тебя на этой постели, или ты просто отужинаешь со мной и пойдешь к себе, – Лун лукаво улыбнулся, проходя к столу. – Я сегодня столь щедр, что даю тебе выбор.
Хриплый смешок, и мужчина усаживается на подушки перед столиком, тянется за своей излюбленной трубкой.
“Точно импотент”, - пришла к выводу я. И демонстративно закатив глаза, все же прошла вглубь комнаты. Выбор был очевиден. Я аккуратно уселась за столик, скользнула взглядом по угощениям. Но брать ничего не стала.
– Как прошёл твой день? - Неторопливо, со вкусом, дракон затянулся своей изящной трубкой. Я хоть к курению так и не приобщилась, все равно рот наполнился слюной.
– Однообразно, как и каждый день здесь.
С едва заметной улыбкой на губах сквозь белесые разводы дыма Лун внимательно меня рассматртивал. Янтарные глаза в отсвете свечей выглядили волшебно. Будто на меня смотрело древнее божество.
– Хочешь чего-нибудь? Помимо свободы.
– Ничего такого, что ты мог бы дать.
Я гордо вскинула подбородок. Пусть не думает, что я его боюсь. Или что он мне нравится. Вот уж никогда!
– Мое терпение не безгранично, Филис, – тембр голоса неуловимо изменился. Стал низким, более угрожающим. Император прикрыл глаза, – начни вести себя уважительно, не провоцируй, покуда я еще добр к тебе и весьма расположен.
– Я просто ответила на вопрос… – Немного подумав, я всё же добавила: – Ваше Величество.
Император аккуратно отложил трубку, взял палочки и подцепил что-то из одной из тарелок. Опознать, что именно я не смогла.
– Я мог бы брать тебя, когда мне вздумается, изводить тебя голодом и розгами, покуда ты окончательно не сломаешься, но, как видишь, я весьма тепло к тебе отношусь, и тебе следует это ценить.
И с невозмутимым лицом мужчина отправила кусочек еды себе в рот.
Я было потянулась к булочке - то что было мне понятно и знакомо из всего, что было представлено на императорском столе. Но после слов Луна аппетит мой куда-то испарился. Я повертела булочку в руках.
– Не думаю, что вам бы понравилось брать безвольный кусок мяса? – Я аккуратно откусила маленький кусочек. С трудом проглотила. – Хотя я все еще не понимаю, зачем я вам при наличии такого цветника в гареме.
– Именно поэтому я этого не делаю, – кивает император. Улыбка в уголках его губ намекала на то, что он принял мою покорность. Мнимую, конечно. – И ты мне весьма симпатична, не буду это отрицать.