– Что ты делаешь? – Господин Чжэнь так плотно стиснул зубы, что скорее просвистел это, чем сказал.
Но я была так вымотана и разбита бессонной ночью, тяжелыми мыслями о том, что император был прав, тоской и болью, что сейчас мне было все равно.
– Сплю, – сказала я уже громче. – Если вас это оскорбляет, я продолжу это делать в своей постели.
Я встала и, гордо вскинув подбородок, вышла из залы, прячась в своей комнате. И, пока за мной не пришли палачи, правда решила поспать.
Как ни странно, ко мне пришла только матрона Цинь. Отчитала как следует, но меня и пальцем не тронули. Полагаю, что не последнюю роль в этом сыграл приказ императора. Я слишком хорошо помнила его взгляд, когда он увидел на мне ссадины.
Поняв, что мне ничего не грозит, кроме брюзжащей матроны, я продолжила спать на занятиях. Как назло, сон по ночам и правда не шел. Мое тело, привыкшее к гораздо большим нагрузкам, просто не успевало устать. И я долго ворочалась, пытаясь заснуть. Часто до глубокой ночи, но иногда и до самого рассвета.
В следующий четверг все повторяется – наряд, украшение, покои императора. Это меня теперь совсем-совсем не радует. Император не призывает никого кроме меня. И пусть я не до хожу до его постели, но как объяснить это ревнивицам?
Лун встречал меня уже за столом. Разливал чай по глиняным чашкам. Голос его был тверд и сух.
– Садись, Филис, нам надо серьезно поговорить.
Понимая, что сопротивляться бесполезно, я села напротив. Хмуро взглянула на императора. Стоило мне усесться, тяжелый взгляд золотых глаз уперся в меня.
– Как часто ты посещаешь занятия?
– Каждый день. – Ответила не задумываясь, но уже поняла, к чему этот пронизывающий до позвоночника взгляд. Сейчас меня будут отчитывать, как маленькую девочку.
– Верно, – покорно согласился император, плавно приступая к еде. – И как много ты оттуда извлекла? – Я не успела ответить, Лун меня опередил. – Мало, Филис, ведь на них ты предпочитаешь спать. – Мужчина взял в руки чашку с чаем. – И чем таким ты занимаешься по ночам?
– Чем может заниматься молодая девушка по ночам? – Я усмехнулась и пожала плечами, отводя взгляд. Не признаваться же императору в том, что мне мало активностей в сонном дворце, иначе он…
Я заметила, что что-то не так, когда Лун был уже передо мной. Одним движением он вздернул меня, поднимая с пола. Я охнула от неожиданности. В следующее мгновение запястья мои снова были скованы за спиной.
– Боги мне свидетели, Филис, я старался быть милосердным, – меня толкнули в сторону постели. Пару неловких шагов и я опять оказалась лицом в подушки. – Я предупреждал тебя не испытывать мое терпение.
– Что я сделала?! – Я попыталась было увернуться, но все напрасно. Дернула руки. – Я всего лишь отвечала на твои вопросы! – Обернулась, пытаясь перевернуться на спину, так можно было хотя бы пнуть мужчину. – Отпусти меня!
– Нет, ты дразнила и подначивала меня. За одно это уже стоило тебя высечь, – я почувствовала тяжесть чужого тела. Лун принялся стягивать с меня штаны.
– Я просто отвечала на твои долбаные вопросы! – Зарычала я, понимая, что кара неминуема и сдерживать себя нет смысла. – Так бы и сказал, что просто хотел меня!
– Ты сама знаешь, что виновата, и в чем виновата, – ладонь мягко огладила мою ягодицу, бедро. Я с ужасом застыла, чувствуя, как тело отзывается на ласки. – Лучше бы ты с такой прытью занималась уроками, а не передо мной выделывалась.
И ладонь, которая только что ласкала на меня, обрушилась звонким ударом кожи об кожу. Я взвыла.
– Я тебе не девка из ближайшего трактира, меня не надо ничему учить!
Дернулась было снова, но это было как пытаться выбраться из-под горы. Сжав на мгновение мою пылающую от удара кожу, я почувствовала, как Лун двинулся дальше. Пальцы его провели по нежным складкам кожи.
– О, правда? – Он склонился надо мной, шепча на самое ушко. – Хочешь, чтобы я наказывал за непослушание каждый день?
Пальцы чуть надавили, проникая немного глубже. Лун безошибочно нашел точку удовольствия, мягко надавил туда.
– Нет!
– Почему же ты тогда уже вся мокрая? – Пальцы принялись неторопливо и нежно меня ласкать. Я быстро спрятала горящее лицо в подушки. Сложно было обманывать, когда собственное тело тебя предает.
В какой-то момент стоны сами начинают срываться с моих губ. Под пальцами Луна было хорошо. Да так, что молчать совсем не получается, хоть я и пыталась всеми силами. Но злоба мешается с удовольствием, и терпения не остается.