Новость о том, что император зовет к себе другую наложницу, разлетелась со скоростью пожара. Я готова была лично отнести Фу И в покои Луна, и думала, что никто не сможет испортить мне настроение. Как я ошибалась.
Дверь в нашу спальню распахнулась. На пороге стояла “куколка” Марджери. Взгляд ее голубых глаз моментально нашарил меня.
Глава 11
Я напряглась всем телом. Что это змея от меня хочет? Закинув свой длинный хвост за плечо, Марджери проплыла по комнате ко мне, медленно опустилась на корточки напротив.
— Фелис, дорогая, мне так жаль…
— Что? — Я заморгала, пытаясь понять, что девушка имеет ввиду.
— Мне жаль, что император не выбрал тебя, — она протянула руку и мягко погладила меня. — Мы здесь все как сестры, должны поддерживать друг друга…
В уголках карминовых губ затаилась улыбка. Вот гадина! Решила, что добилась своего, да еще и поиздеваться пришла.
— Вот, — она нырнула в карман своего платья и достала оттуда что-то сложенное в платок, бережно развернула, показывая рисовое пирожное. С ума сойти! Нам давали такие только однажды. Где она его достала? — Это тебе.
— Спасибо, Марджери, — стиснув зубы покрепче я, конечно, взяла подарок. Не время и не место было ругаться с куколкой. Если и дальше все пойдет в том же русле и император больше не позовет меня к себе, то Марджери лучше дружить.
Она мило улыбнулась, похлопала меня по ноге и ушла с чувством выполненного долга.
— Какое у неё все-таки большое сердце, — вздохнула девушка рядом со мной. Это была Ирма, она была с Запада. — Когда я лишилась милости императора, она тоже меня поддержала.
Я тихо фыркнула. Конечно, большое. Не удивлюсь, если внутри пирожного иголки.
Когда гарем погрузился в тишину, я не могла найти себе места. В груди горела обида. Дешево стоит императорское слово… Впрочем, не обещал же Лун, что будет хранить мне вечность. Тогда почему я всю неделю мечтала о том, чтобы он забыл о моем существовании, а теперь хочу ему врезать?
Я тихонько, чтобы никого не разбудить, встала, взяла подаренное пирожное. И прокравшись на цыпочках, выкинула в окно. Вот так, надеюсь, мыши не отравятся.
Вдруг дверь скрипнула. Я резко обернулась, полагая, что это кто-то из евнухов. Они по ночам время от времени проверяли наши комнаты. Но это была Фу И. В голове мелькнуло одно: рано. Ещё не было и полуночи.
И только потом я увидела, что девушка в слезах. Я немедленно кинулась к ней.
— Фу, милая, — я обняла тоненькие плечи. Местные девушки были удивительно хрупкими. — Что случилось? Что он с тобой сделал?
— Н-ничего, — шмыгнула носом.
— Как ничего? Почему ты плачешь?
— Ничего не сделал! Он пригласил меня за стол, я развлекала его вежливым разговорами, историями… А потом он меня выгна-а-ал!
И Фу И принялась заливаться слезами, перебудив всех тех, кто ещё не спал. А я отвернулась, чувствуя, как щеки краснеют.
На следующий день я буквально летала от счастья. Даже на уроках старалась, что заметил наш учитель. Конечно, я была рада, что я вчера не пошла к императору. Сегодня никаких мышей, испорченных платьев и пересоленных лепешек. Пусть и на следующей неделе Лун выберет кого-то другого, а потом другого и так до бесконечности!
Ага, – добавил вредный внутренний голос. – Только пусть ни с кем не спит.
Я от него отмахнулась. Да плевать. Пусть спит, женится, делает что захочет. Однажды он обо мне забудет, а я благополучно сбегу. Что я буду делать дальше? Что же, там и решим.
После обеда мы с Милой прогуливались в саду. Я краем глаза заметила, что император на балконе, но даже не повернулась в ту сторону. Мы нырнули на узкие дорожки.
– Скоро праздник Цисин! – Восторженно ворковала наложница, придерживая меня за руку.
– Это что за зверь?
– Ты не знаешь? – Я отрицательно замотала головой. – О-о-о, это праздник, который каждый год отмечается в седьмой день седьмого месяца. Его ещё называют праздником влюблённых, потому что он связан с красивой притчей о Пастухе и Ткачихе… – Она мечтательно вздохнула. – Но я плохо умею рассказывать, это надо попросить матрону, она мастерица.
– И что обычно делают в этот день, дарят подарки? – Я была в таком хорошем расположении духа, что даже болтовня Милы меня не бесила.
– Не только, – Мила насупилась, распознав сарказм в моем тоне. – Дворец украшается огнями и цветами, а вечером все женщины дворца собираются, чтобы провести моление о мастерстве и погадать…
– Скука смертная, – я пожала плечами. И будто услышав мои слова кто-то дернул меня за ворот. – Ай!
Я попыталась обернуться, но меня держали крепко.