Я усмехнулась. Ясно, мои догадки были верны. Меня как жертвенного барашка привели сюда в дар императору. По всей видимости, Хуай Ань пытается откупиться таким способом от повинности куда страшнее. Интересно, что он обещал императору - свои владения? Может быть, дочь?
Меня потянули дальше по залу, в котором теперь было удивительно тихо. Я всеми силами старалась не оступиться, будто от этого зависела моя жизнь. Почему-то ужасно не хотелось опозориться перед таким количеством людей. Хотя, куда уж унизительней, чем быть рабыней? Вдруг моя охрана остановилась, встала и я.
— Это лучшая рабыня Севера, Ваше Величество, — раздался голос моего «хозяина» совсем рядом. Наглый лжец. За меня на базаре не просили больше связки монет. А вот если Хуай Ань прознал, кто я на самом деле…
Я подняла голову. Сквозь ткань было видно, как ко мне приближается темный силуэт. Шагов по мраморному полу почти не слышно.
Мгновение, и покрывало с меня слетело.
Мужчина передо мной… Я, пожалуй, никогда таких не видела. Я привыкла, что мужчины моего дома были широкими и приземистыми. Правда больше похожие на медведей. В армии меня окружали сплошь вояки - могли похвастаться силой и ловкостью, но никак не красотой. А этот… Высокий, на голову выше меня, не меньше, лицо, будто выточенное из мрамора, изящная линия скул, брови вразлет. Каштановые волосы распущены и струятся вниз по богатому наряду, кажется, до самой поясницы. И глаза. Не темные, как у всех жителей Востока, а настоящий янтарь. Золотые. При том от мужчины веяло настоящей силой, а не напускным желанием казаться сильным. Это чувствовалось кожей.
У меня дыхание перехватило. Я тут же плотнее сжала зубы. Знает он кто я, или нет? Жизнь или плаха?
Мгновения длились вечно.
— Какая наглая ложь, — разнесся голос императора по зале. И уже это звучало как приговор. Я почувствовала как ком подкатил к горлу. Вот, кажется и все. Янтарные глаза обвели меня снизу вверх и вернулись к Хуай Аню.
— Я вижу её глаза, они горят смертью. За такую рабыню не дадут и сотни лянов. — Император цокает языком и кивает кому-то. — Отведите её к остальным.
К кому остальным? Я быстро обернулась, но стражи уже потянули меня прочь из зала. До меня долетели сухие слова императора:
— Я заберу её и твою голову в придачу за воровство и попытку обмана…
Крик моего теперь уже бывшего «хозяина» я уже слышала сквозь закрытую дверь.
Глава 3
Извилистые коридоры, красное с золотом меняется более приглушенными цветами, и в глазах уже так не рябит. В конце концов, меня через внутренний сад проводят к другому крылу дворца сквозь ворота, в которых стоит ещё отряд серьезной охраны. По всей видимости, это какая-то закрытая часть дворца, не для всех.
И куда же имелось в виду это “К остальным”?
Мы прошли изящный сад с каменными дорожками и изогнутыми деревцами, будто их кто-то специально гнул. И вошли под сень галерии приземистого двухэтажного крыла.
Я никогда не была в подобном месте, но сразу догадалась где мы. Мир, наполненный женскими голосами, пением диковинных птичек, подозрительными взглядами и фальшивыми улыбками. Тошнота подкатила к горлу. Гарем. Меня продали в императорский гарем.
Нас со стражниками встретил старый евнух в синем наряде. Колючим взглядом окинул меня с ног до головы.
- Почему в веревках?
- Говорят, строптивая, - отозвался один из стражников.
- Развязать, - распорядился евнух. - Госпожа Цинь! - Позвал куда-то в сторону.
Пока с меня стягивали порядком осточертевшие веревки, к нам откуда-то из бокового коридора спешила женщина. В зеленых одеяниях, с высокой причёской, с мудрёными заколками. Ясно, местная матрона. Меня снова окинули цепким взглядом. Я будто снова оказалась на невольнечьем рынке.
- Как зовут?
Я замялась. Не представляться же настоящим именем. Надо было срочно что-то придумать.
- Фелис, - ляпнула я. В армии мне дали прозвище “Рысь”, ну а это чем не имя?
- Пойдешь со мной.
Во второй раз за день меня заставили обмыться, на этот раз просто опрокинув пару бочек с водой на голову, теперь под строгим взглядом госпожи Цинь. После этого она осмотрела меня со всех сторон, пощупала за бок с комментарием “Тощая”, бедра удостоились скромного “Сойдет”. Не без внимания остались зубы, волосы и ногти. В итоге матрона осталась мной недовольна. Слишком много шрамов, слишком много мышц: “как у мужчины”, не говоря уже о родинках и веснушках, что считалось немодным среди молодых девушек. Единственное, что меня спасало, по мнению госпожи Цинь - рыжие волосы и синие глаза. Это и правда было редкостью, даже в гареме, где, как с гордостью сообщила мне матрона, было около сотни девушек.