В полном молчании мы простояли некоторое время.
- Вели подать чай, - произносит император. Я повернула голову обратно, глядя, что будет делать мужчина.
Император спокойно, не теряя нисколько достоинства, прошел к низкому столику, движением, не лишенным изящества, сел. Пока он потягивал свою трубку, поглядывая на меня сквозь дым, расторопные слуги быстро накрыли стол. Чайник, чашка, блюдо с чем-то, напоминающим печенье.
Меня, очевидно, никто к столу звать не собирался. К тому моменту, как император пригубил чай, я поняла, что колени мои от долгого стояния затекли до ужаса. Не говоря уже о том, что я по-прежнему была обнажена. Я попыталась сесть на ноги, но тут же получила тычок копьем под ребра. Пришлось выпрямиться. Внутри меня начала подниматься злоба. И что он этим добивается?
Под изящными пальцами хрустнуло печенье. Рот мой наполнился слюной, я поспешила отвернуться. Хоть бы этот змей бездушный подавился.
Император наполнял свою чашку свежей порцией чая, а делал он все достаточно неторопливо, когда мое возмущение достигло такой степени, что я решилась озвучить его:
- Что вы этим пытаетесь доказать? Свою силу?
Император перевел на меня взгляд, выгнул бровь удивленно.
- Я ничего не пытаюсь доказать, госпожа, я всего лишь жду ответ на свой вопрос, - мужчина просто пожал плечами и подал знак кому-то за моим плечом.
Тут же рядом возник слуга, который подал мне стакан с водой. Только сейчас я осознала, как сильно хочу пить. Едва не выхватив стакан, я жадно опустошила его. И даже капелька, что сбежала из уголка рта, торопливо слизнула.
- Отпустите меня, - выдала я, поражаясь, как жалко звучит голос. - У вас целый гарем нимф и одалисок. Зачем я вам?
Император только вздохнул. Отставил свою чашку с чаем и вновь взялся за трубку. Неторопливо вытряхнул оттуда золу, принялся очищать маленькой щеточкой, словно потеряв ко мне всякий интерес. Вот упрямый гад. Я надеялась, что мой, полный гнева взгляд прожжет в нем дыру, но увы. Сейчас на фоне императора даже мой дядя казался примером милосердия.
- Я не привыкла считать сражения, поэтому просто скажу, что их было множество.
Это была чистая правда. Я уже давно сбилась со счета и перестала вести статистику. Больших и малых, боев и маленьких потасовок, не говоря уже о дуэлях. И лишь некоторые из них оставались рубцами на теле.
Взгляд императора тяжелый, властный. Он кивнул, кажется, принимая мой ответ.
- Ты можешь идти, - голос бесцветный, а взмах руки ленивый. Меня тут же подняли на ноги. Сверху накинули какой-то кусок ткани. Я успела лишь увидеть, как император встал из-за стола, и двери за мной закрылись.
Глава 6
В гарем меня буквально втолкнули, предварительно отняв накидку. Я неловко прикрылась застывая. Было раннее утро, поэтому в зале никого не было, кроме дремлющего под колонной евнуха. Я бочком пробралась мимо и скользнула в нашу комнату. Девочки ещё спали, поэтому я без лишних глаз пробралась к своей лежанке.
Но оказалось, все же, что за мной следили.
— Что случилось? — Мила приподнялась на локтях, пораженно глядя на меня.
Я вздохнула и коротко пересказала, что случилось. К тому времени, как я закончила, начали просыпаться и остальные. Я торопливо натянула на себя второй комплект одежды.
— С ума сошла, — охнула Мила. Я по обыкновению села к ней спиной, чтобы она помогла мне заплести волосы. — Неужели ты не хочешь замуж за императора?
— Конечно, не хочу, — огрызнулась я. — Я хочу на свободу.
Ясное дело, что после таких приключений ночью я спокойно проспала все занятия. А к обеду слух о моем неудавшимся побеге расползся по всему гарему. Взгляды меня касались всякие разные: сочувственные, удивленные, укоризненные. Куколка Марджери смотрела на меня торжествующе. Полагаю, она была уверена, что теперь я ей точно была не конкурентка. Надеюсь, так оно и было. Шансы на то, чтобы сбежать сошли на нет, по крайней мере, в ближайшее время, но зато теперь и император на такую строптивицу не позарится.
В течении дня ко мне посчитали обязанными подойти все евнухи и матроны. Кто-то ругал меня, кто-то журил, кто-то обсыпал проклятьями.
— Странно, что тебе не назначили наказания, — тихо заметила Мила.
Я тоже была удивлена. В армии меня бы уже давно выселки. Или отправили чистить лошадей. Но тут только гневные взгляды и столь же гневные разговоры, от который мне ни холодно, ни жарко.
Но были и несомненно положительные стороны в моей смене статуса. Теперь я могла (и отлично с этим справлялась) спать на занятиях, огрызаться на замечания, да и в общем чувствовать себя куда привольней. Совсем наглеть я, конечно, не собиралась. Зачем кусать руку, которая кормит? Но и покорной барашкой теперь не была.
Пока однажды не случилось это.
Один из стражников, что дежурил в ту ночь, когда я пыталась сбежать, по всей видимости, крепко получил. И решил отыграться на виновнице своего провала. Ни евнуха, ни матроны рядом не оказалось, чтобы приструнить наглого стражника. Сначала он пытался поддеть меня обычными оскорблениями, начал с моих волос, которые как будто подожгли и кому вообще такое нравится, прошелся по тощей фигуре, одна кожа да кости. Я закипала, но только беззубо огрызалась. Пока он не коснулся важного.
—Ты ведь с Севера? — Он усмехнулся. — На севере живут одни слабаки. Мы расправились с вами, как детьми. Ха! Легче легкого.
Я молчала, чувствуя, как злость внутри все тяжелее сдержать.
— Я слышал, что ты была воином, — продолжил этот отчаянный. — А теперь больше ни на что не годишься, кроме как ублажать императора…
Ярость подкатила к горлу, с боевым вскриком я бросилась на стражника.
Не помню даже толком, как это произошло. Я очнулась, когда меня стаскивали с бедного стражника. Я снова и снова наносила удары, кулаки мои ссаднили, а лицо мужчины уже давно превратились в кровавое месиво. Не знаю, выжил ли он, но меня потащили к матроне Цинь.
— Ты понимаешь, что мне придется доложить императору?! — Визгливо спрашивала она. Я понимала. И была даже рада, если такую строптивицу еще и выгонят. Главное - не казнить.
На этот раз разбираться к императору меня не потащили. Однако в обед матрона поманила меня к себе и объявила:
— Возрадуйся, за твои выходки тебя не только не выгнали, но и император изъявил желание видеть тебя сегодня.
Я едва не застонала в голос. Кажется, император лучше своих слуг знал, как меня наказать.
Ближе к вечеру меня отвели в баню. Служанки отдраивали меня так сильно, будто я была ковром в королевских покоях. В кожу втерли масла, пахнущие каким-то фруктом. Волосы тоже умаслили и заплели в сложную прическу. Интересно, зачем? Всем понятно, что меня ждёт этой ночью, прическа тут явно была лишней.
Вместо привычного плотного зелёного платья мне нарядили в шелковый наряд, состоящий из широких штанов и короткой рубашки. А потом началась вообще какая-то ерунда. Слой за слоем на меня надевали золотые украшения. Тонкие браслеты на руки и лодыжки, несколько тяжелых золотых колье на шею. Кучу каких-то штук в волосы с подвесками, звенящих и ужасно тяжелых. Под конец этих приготовлений я чувствовала себя как скакун короля на торжественном въезде в захваченный город - кажется на меня навешали все трофеи, какие смогли захватить.
— Это обязательно? — Поморщилась я, когда служанка втыкала очередную шпильку в волосы.
— Повелитель любит, когда наложница выглядит богато, — проворковала сзади матрона.
Я устала вздохнула, успокаивая себя мыслью, что в случае чего, я смогу воткнуть эту шпильку императору в глаз. Или себе в сердце. Куда доберусь, одним словом.
Следующим неприятным открытием для меня стало то, что оказывается на своих двоих дойти до покоев императора я не могла. Оказывается, по древней дворцовой традиции, наложницу до покоев несли, завернув в одеяло. Да-да, как мешок с… овсом.
— Нет. Нет-нет-нет! — Я попятилась назад, когда ко мне с одеялами подошли служанки, а в комнату вошел евнух Ги — огромный детина, которому я едва доставала макушкой до груди. По всей видимости, он должен был меня с комфортом доставить повелителю.
— Ты как маленькое дитя! — Матрона щёлкнула меня своей мухобойкой по плечу. Если бы не слои одежды, остался бы след. — Ей говорят, что есть фасоль полезно, а она: “не хочу”, да “не хочу”.
Я прищурилась, глядя на матрону и уже мысленно представляя, как вставляю спицу ей в глаз.
— Не сопротивляйся. Ты попадёшь сегодня к Его Величеству, даже если мне придётся связать тебя по рукам и ногам, и вставить в рот кляп.