Одну из них — невысокую, с отвисшими щеками, и черными, курчавыми как у овечки волосами — Катия знала, и даже вспомнила её имя — Беатриса. Вторая, молоденькая миловидная девушка, была одета гораздо скромнее, держалась позади, в руках у неё был довольно внушительный узел.
— Вам нужно торопиться, — взяла все в свои руки Беатриса. — Вас ждут.
— Я никуда не пойду, пока вы мне все не объясните, — воспротивилась Катия, в то время как спутница Беатрисы наскоро развязала свою суму и разложила на кровати нехитрую одежду горожанки: платье, тунику, покрывало. — Рассказывайте все немедленно! Или я позову стражу.
— Вы не хотите увидеть отца? — всплеснула руками Беатриса.
Такой наглый шантаж едва не сыграл против заговорщицы. От Катии требовали веры, не предоставляя доказательств. Было бы так глупо, так наивно поддаться на провокацию, тем более после покушения. Вспышка возмущения подстегнула болезнь. Как будто невидимый великан грубо сжал внутренности одной рукой, а другой стиснул голову беспомощной жертвы, пытаясь расколоть как орех. Не выдержав, Катия схватилась за спинку кресла в поисках опоры, а голову опустила вниз, пытаясь поймать как можно больше воздуха. Помимо воли, она сделала шаг к кровати, чтобы если упасть, то не на твердый пол. Целостная Катия как будто распалась на две половины. Благоразумная половина твердила: «Не нужно никуда идти, все, что ты сейчас хочешь, остаться здесь, упасть в кровать и наконец уснуть. За стенами замка никого нет». Безумная же половина вопила: «Ты же не хочешь умереть в этом замке».
— Что с вами? — насторожилась Беатриса.
— Если вы действительно посланник моего отца, вы должны знать нечто, что должно меня убедить… — медленно, чеканя слова, процедила Катия, все еще не поднимая головы.
— Когда вы виделись с ним последний раз, он вам сказал: «Просто живи».
Это действительно были его последние слова. Никто не мог их знать, кроме Катии и короля Вортигерна. Сомнений больше не оставалось. Он жив! Он ждет её! Все остальное не имело значения.
Предвкушение встречи, которую она ждала так долго, что даже устала от ожидания и смирилась, подействовало как бодрящее лекарство. Одна мысль, что скоро она окажется в объятиях отца, подняла её на ноги. Катия позволила переодеть себя как ребенка. Если леди Беатриса и понимала, что с королевой что-то не так, то виду не подавала и только раз нахмурилась, заметив ту самую злополучную рану. Беатриса торопилась, но когда Катия уже полностью была облачена и готова к вылазке, дверь неожиданно открылась.
— Я принесла вам молока. Вы ведь с вечера ни к чему не прикоснулись, — тихоня Гарет, после того, как пробыла чуть ли не целый день с королевой, помогая выхаживать короля, необычно осмелела. Она решила действовать не согласно установленным приличиям, а согласно собственным побуждениям, и ослушалась приказа оставить королеву в покое. Теперь из-за её доброты или же желания наконец-то заслужить расположение королевы, все присутствующие оказались в неловком положении. Она крутила головой, пялясь то на внезапных, невесть откуда взявшихся гостей Катии, то на неё саму в странном для неё наряде, сжимала в руках кувшин и только несколько долгих мгновений спустя. — А что вы здесь делаете?
Самым простым и естественным разрешением ситуации было бы связать девчонку, только это отняло бы много времени, да и шум бы мог привлечь и других любопытных. Не веря, что удастся обмануть шпионку, Катия попробовала схитрить.
— Эта добрая женщина вызвалась показать знахарку, которая умеет выводить яды…
— Я пойду с вами! — решительно заявила Гарет.
— Тогда накинь хотя бы мой дорожный плащ, — велела Катия. Хоть теперь фрейлина выглядела богаче госпожи, но это не имело никакого значения. Разговоры утомляли, и Катия уже начала сомневаться, сможет ли найти силы добраться до отца, не свалившись в беспамятстве.
Нажав на один из камней в стене, Беатрис отодвинула засов. Катия ожидала долгого туннеля и темноты, однако пройдя несколько шагов и отодвинув еще один хитроумный засов, они оказались в галерее. Беатрис пожелала им удачи и отпустила. её служанка Анна провела их через черный ход во двор. Там уже стояла обыкновенная крестьянская телега, на которой в замок, видимо, привозили молоко или муку. Возле неё стояли два работника. Чувства Катии были притуплены, поэтому она не успела ни удивиться, ни испугаться, что их обнаружили.
Один из мужчин шагнул к Гарет и чуть склонился:
— Миледи…
— Ты ошибся, — сказал второй и сделал шаг к Катии, а она к нему. Она знала этого человека — он всегда находился при отце. Такой надежный, рассудительный, утончённый. Катия даже была немного влюблена в него.
— Лорд Мерсия…
— Девочка…
Катия без всякого смущения позволила обнять себя.
— А отец? Где он? Что произошло? — бормотала Катия, прижимаясь к его груди.
— Ты скоро все узнаешь, — лорд Мерсия осторожно отстранил Катию, приподнял, усадил на повозку.
И тут приглушенным писком напомнила о себе Гарет. Спутник Мерсии одной рукой прижимал хрупкую девушку к себе, сдерживая сопротивление, другой закрывал ей рот.
— Что с этой делать? — пальцы мужчины впились в щеки беззащитной Гарет. Он был довольно крупный, и хрупкая девушка на его фоне была как муха в лапах паука. Вот сейчас он всего лишь повернет кисть — и шея Гарет хрустнет, ломаясь.
— Она со мной! Не причиняйте ей вреда! — потребовала Катия. — Свяжите, заткните, прикройте глаза — но оставьте мне.
— Ты же не сбежишь? Не будешь звать на помощь? — говорил Мерсия.
Как могла, Гарет попыталась показать, что принимает условие: замычала, попыталась кивнуть головой. Катия не доверяла бы такой покладистости. На месте Гарет, она бы не упустила возможности сбежать, схватить заговорщиков, насолить обидчице.
Несмотря на заверения Гарет, ей сунули в рот кляп и стянули ремнем запястья. Однако она успела шепнуть Катии:
— Чтобы ни случилось, я с вами. Я вас не оставлю, — это звучало совсем не как угроза, но Катии было все равно.
Мерсия, предупредив, что так надо для их безопасности, прикрыл девушек соломой и мешковиной. Было бы чего пугаться, но у Катии возникло неприятное ощущение, словно её могильную яму засыпали первым пластом земли. Ей бы хотелось найти какое-то более удобное положение, чтобы не прекратить, а хотя бы уменьшить боль, кромсавшую её тело, но любое движение превращалось в пытку. Не нужно быть гением, чтобы понять, что своим безрассудным побегом она сожгла мосты. Для новой власти и отец, и его друзья — враги. Но если для них с Артуром единственная возможность спастись — чудо, то, что это, как не возвращение короля Вортигерна. Истинного короля, который должен по праву занять свой трон. Он мудр, и он что-нибудь придумает. Катия — его единственная дочь и наследница. Артур — её муж. Сэр Бедивер был прав в том, что их брак может разрешить многое. В том числе, свести на нет зреющую гражданскую войну…
Так наивно думала она до того, как оказалась в телеге. Ничего не изменилось. Просто, имея перед собой цель, Катия могла хоть как-то справляться со своим телом, которое все меньше и меньше слушалось её. Тьма и лежачее положение сделали свое дело — боль победила. Из всех хлипких обоснований для побега осталось только одно — обнять отца хотя бы напоследок. Осталось только убаюкать боль неравномерными толчками телеги, поймав хоть какой-то их ритм. Это почти удавалось, и это было почти тот покой и постоянство, которого Катии так не хватало в последний год.
Не то, чтобы она начала привыкать к поездке, просто не думала, что ей может стать хуже, чем было. Когда же телега остановилась и мешковину сняли, оказалось, что проклятый яд обездвижил её тело.
Голоса окружающих звучали так, словно они находились где-то за дверью — глухо, хотя они находились рядом. И среди этих голосов не было того, ради которого Катия отправилась в рискованное путешествие.
— Отец? Где он?
— Очнулась, — это говорил седобородый северянин, тот самый, что был послом викингов при дворе Вортигерна, а потом Артура. — Что с нею? Решил привести моему королю заразу, чтобы его убить? — не скрывал злости северянин.