Какое-то время они шли молча. Только крепко держались за руки, чтобы не потерять друг друга посреди всей этой бегущёй перепуганной толпы. Дальше улица поднималась на холм. Один из семи великих римских холмов с массивным зданием городского налогового управления на вершине. Добравшись туда, Тюльпан остановился и посмотрел назад. Площадь отсюда была видна, как на ладони. Теперь она почти опустела. Кое-где ещё, правда, продолжались мелкие стычки. Последние очаги уже второго в этом месяце неудавшегося восстания. Странные какие-то времена настали. Вряд ли городу и всей империи стоит ждать чего-то хорошего от этого нового правителя. Слишком это странный и непредсказуемый игрок, действия которого почти невозможно просчитать наперёд. Лично его победа Фалангуса также весьма озадачила. Теперь спасти учителя будет куда сложнее. После подавления восстания, меченосцы наверняка бросят все свои силы исключительно на поиски странной девушки из врат и её спутника.
Несколько секунд Тюльпан думал о чём-то своём. Лела стояла рядом и задумчиво смотрела на раскинувшуюся у её ног столицу этой чуждой и незнакомой страны. Красный диск солнца медленно уходил за горизонт. На город опускались долгие осенние сумерки.
-Смотри туда,- юноша вдруг поднял руку и указал пальцем куда-то вдаль,- Вот он - наш Дракон. Учитель часто говорил, что это единственное, что осталось у нашего народа от великого прошлого. Тот, кто никогда не лгал и не предавал свою империю.
Девушка проследила за его пальцем. Там на площади она сразу и заметила статую из-за своего невысокого роста. Отлитое из бронзы, исполинское существо, расправившее крылья и словно готовое в любой момент оторваться от земли и вспарить к небесам. Само олицетворение силы, многовековой мудрости и справедливости.
-Мне знаком этот силуэт...- увидев его, девушка вдруг замерла от неожиданности. Лицо её почему-то сразу побледнело, а по пальцам пробежала мелкая, предательская дрожь,- Мне страшно... Глупый и несчастный народ...
-Что случилось?- Тюльпан с тревогой посмотрел на Лелу и с силой дёрнул её за руку. Напрасно. В эти мгновения она, казалось, совершенно не замечает своего спутника.
-Что он здесь делает?.. Как такое может быть?.. Глупый и несчастный народ... Как вы можете поклоняться этому чудовищу?..
На следующий день, все римские газеты вышли с примерно одинаковыми заголовками: "Вчера на центральной площади столицы был торжественно коронован новый император Римской Империи Фалангус. На церемонии присутствовали: мэр города, премьер-министр, римский кардинал, председатель сената и другие высокопоставленные гости". И на этом всё. Больше не слова о политике. Никаких, там, подробностей или комментариев. Ничего о Драконе и драконокоронованном правителе, который на самом деле оказался не совсем драконокоронованным. Ничего о массовых беспорядках, столкновениях бунтовщиков со стражей, семидесяти четырёх погибших и сотнях раненных. Прямо таки, само воплощение политкорректности и беспристрастного нейтралитета.
Вообще-то в этой ситуации понять владельцев и редакторов газет было несложно. Они молчали, потому что боялись. Никто не хотел ссориться с новым императором. Это было слишком опасно. Все уже давно знали, как Фалангус поступает со своими политическими оппонентами. Ночной стук в дверь, арест, короткий бутафорский суд, конфискация имущества и длительный срок за решёткой в весёлой компании убийц и городских отбросов.
С другой стороны, всячески восхвалять тирана и узурпатора при данном раскладе было не менее опасно. Ещё неизвестно, сколько он вообще продержится на римском троне. Власть Фалангуса теперь, буквально, висела на волоске. Блестяще подавив восстание, он лишь на какое-то время отсрочил свою неминуемую погибель. После всенародного развенчания мифа о драконоизбранности нынешнего правителя, ничто уже больше не сможет остановить великих герцогов от открытого выступления против этого самозванца. А когда в императорском дворце, наконец, появится новый хозяин, то он может вместе с Фалангусом упрятать куда подальше и всех его сторонников и подхалимов. Поэтому для тех, кто жил в Риме или вёл там какие-то серьёзные дела, разумнее всего было сохранять полный нейтралитет. Так, кстати, почти все и поступили.
Совсем по-другому обстояли дела в провинциях. Местные владельцы газет могли здесь не опасаться за свою шкуру. Они находились под защитой своих герцогов, армия каждого из которых многократно превосходила императорскую городскую стражу. Естественно, когда весть о случившемся, наконец, докатилась до городов, контролируемых великими домами, там поднялся очень большой шум. "Палач и самозванец на императорском троне!", "Обман, потрясший всю империю!", "Величайшее святотатство в истории Рима!!!". Складывалось впечатление, что кто-то специально накалял и без того взрывоопасную обстановку. Специально будоражил народ в провинциях и подталкивал герцогов на решительные действия против нового императора. Было пока неизвестно, кто стоял за кулисами и руководил всем этим грандиозным спектаклем. Впрочем, кем бы он ни был, он явно хорошо знал своё дело. Ситуация в империи с каждым днём становилась всё напряжённее. Всё чаще и чаще в выступлениях уличных ораторов и видных политиков, звучали слова о праведной мести и наказании самозванца. Страна негодовала. В воздухе вот-вот должно было запахнуть жаренным.
Милан. Северная Италия. Владения дома Кардини. Несколько дней спустя.
Большой индустриальный город, застроенный одинаковыми шести и семиэтажными зданиями. Сотни заводских труб, тянувшихся вверх и извергающих в воздух тонны едкого, чёрного дыма. Прямые, широкие улицы, с бесконечным потоком паромобилей и паробусов. Непрерывный городской шум, рёв двигателей и свист клаксонов. Плотный людской поток на тротуарах. Десятки огромных грузовых дирижаблей, медленно летящих над головой и, время от времени, закрывающих собой солнце. Город был чем-то похож на один сплошной гигантский паровой двигатель, яростно ревущий, стучащий клапанами и шестернями и пожирающий ежедневно составы каменного угля. Местные ткацкие фабрики и заводы работали здесь круглые сутки, после чего товары, произведённые здесь, грузились в огромные и длинные товарные поезда и развозились по всей Европе и Ближнему Востоку. Милан был богатым и современным промышленным полисом. Почти таким же, как Гамбург, Лондон или Санкт Петербург. Иностранцы ещё часто любили повторять, что это единственный европейский город во всей Римской Империи. Они говорили правду. Никаких разбитых крестьянских телег на дорогах. Никаких назойливых попрошаек, напёрсточников или уличных музыкантов. Никаких дешёвых проституток за пределами борделей. Никаких скоплений уличных банд или торговцев опиумом, при свете дня во всё горло расхваливающих свой товар. Городская стража, в отличие от Рима, здесь явно занималась своим делом, вместо того, чтобы беспробудно пьянствовать в кабаках и открыто вымогать жалкие гроши у рыночных торговцев или мелких лавочников.
Своим нынешним порядком и благополучием Милан был обязан только одному человеку. Тому, кто находился в этом городе выше всех, как в переносном, так и в самом прямом смысле. Тот, чьё жилище и рабочий кабинет были расположены на самом верхнем этаже высокой башни-шпиля, построенной в центре делового района. Снизу прохожим ещё часто казалось, что крыша здания упирается в сами облака. Выше всех жилых зданий, выше заводских труб и даже выше, летящих по небу, дирижаблей. Во всём этом, так отчётливо, чувствовалось что-то загадочное и чарующее. Человек, живущий там наверху, был явно не такой как все они. Только он один мог позволить себе столь дорогие и необычные апартаменты. Ему просто нравилось иногда стоять у окна и смотреть сверху на свои владения. Люди казались отсюда такими маленькими и никчемными. Он был здесь хозяином всего и вся. Это был его собственный город. Город самого могущественного и влиятельного человека во всей Римской Империи.
Великий герцог Лектор Кардини был мужчиной лет пятидесяти. Маленький рост, худощавое телосложение. Зачёсанные назад длинные, седые волосы. Сжатые в презрительной гримасе губы и холодный, высокомерный блеск в бесцветных глазах. Внешность явно не самая яркая и героическая. Впрочем, всё это никоим образом не помешало Лектору стать человеком, который на протяжении вот уже восемнадцати лет управлял империей из-за спины Иви Ленивого. Вся его жизнь была чем-то вроде длинной лестницы к власти, увенчанной скользкими, тернистыми ступенями, каждая из которых таила в себе множество ловушек и опасностей. Этот путь для него был единственным, на что стоило тратить силы и годы. Всё остальное вторично. Лектор даже не имел собственной семьи, из-за чего многие злые языки во всех частях империи шепотом говорили о его половой слабости или нетрадиционной сексуальной ориентации.