- - Лаааамберт, помнишь моего коня? Злобную скотину, которую ты так не любил? - дождавшись его скупого кивка, ведьмачка продолжила:
- Я загнала его до смерти, спеша попасть сюда. Убила, как оказывается, единственного верного друга, чтоб спасти ваши жопы.
- Мужчины виновато опустили головы, теперь каждый не решался встретить пустой взгляд ведьмачки. Каждый из них знал, как девушка любила своего Смерча и сейчас молча выслушивали, надеясь, что выговорившись, гнев ее поутихнет.
- - Вы хоть отважились впустить в свои пустые головы мысль, что бы со мной было, не узнай я о готовящейся беде? Если бы уже после вернулась в крепость, превратившуюся в могилу? - ей так хотелось броситься на кого-нибудь, бить до сбитых костяшек, кричать, лишь бы хоть немного выплеснуть свою боль.
- Ты же так хорошо знаешь драконов, великий Gwynbleidd! - издевательски протянула, тот вздогнул от уже полузабытой эльфийской клички. - К слову, Иорвет передавал привет, мы славно поболтали, приятный парень, не даёт пустых обещаний, в отличии от некоторых. - она деланно нахмурилась, будто что-то пыталась припомнить. - Ах, так о чем я? Точно, драконы. Геральт, раз ты так дружен с ними, скажи мне, что случается с драконом, потерявшим свое гнездо? - ведьмак молчал. Как и все остальные, он не понимал сути вопроса. - Дракон, потерявший семью, отправляется в последний полёт, подымается высоко в небо, прямо к солнцу, а затем складывает крылья, камнем падая оземь. Всё проклятые инстинкты, мой отец так гордился тем, что смог их привить нашему роду и как же, черт возьми, я их ненавижу. От них не избавится, они здесь, все здесь. - Рэйна постучала указательным пальцем по собственному виску, с такой силой, будто надеялась выбить исстрадавшийся рассудок оттуда. - От этого не уйти, я родилась такой. Зверем, зависящим от собственных инстинктов. Однажды я уже стояла над пропастью, готовилась взлететь. И лишь невыполненная последняя воля отца остановила меня. Но что же помешало бы во второй раз?
- Настала тишина, тяжёлая, такая ощутимая, что хоть ножом режь. Резкий порыв ветра взметнул невесомые снежинки, дунул, остужая разгоряченное лицо девушки. Напряжение, витавшее в воздухе, достигло своего апогея и Эскель первым разгневанно рыкнул:
- Ты бы не посмела! - за своей злостью он прятал страх. Оттого, что мог потерять ее, оттого, что не узнавал сейчас в Рэйне свою улыбчивую, шебутную девочку.
- Не посмела?! - в костер ее ярости полетели новые поленья и она подлетела ближе, шипя пропитанные ядом горечи слова ведьмаку в лицо: - А кто бы мне помешал? - Эскель рыкнул и впился в упрямо поджатые губы поцелуем, в попытке разбить эту ледяную броню злости. Рэйна дергалась, била по широким плечам, но мужчина сжал в тесных объятиях так сильно, что многострадальные ребра грозили хрустнуть. Исчезли последствия боя с Дикой охотой, исчезли присутствующие ведьмаки и чародейки, что сейчас пораженно смотрели на пару. Он вкладывал в жадный поцелуй всю свою тоску, весь страх, ведь мужчина уже мысленно давно попрощался с возможностью вновь увидеть любимую. Одни боги знали, что он пережил в тревожном ожидании штурма, будучи уверенным, что более ему не судьба обнять Рэйну, не коснуться белоснежных прядей, не услышать смеха. Он же и первый выступал за то, что бы девушку не звали на сражение, лишь бы она осталась жива, и тем самым разбив себе сердце. Но случилось невозможное, само Предназначение вмешалось, они все уцелели и что ж... пусть со временем но ведьмак сумеет загладить свою вину.
- Сопротивление ее было недолгим, вконец девушка сдалась, уже сама запуская холодные пальцы в темные волосы, пытаясь успеть коснуться его всего одновременно, осознать что вот он Эскель, живой, тёплый, дышащий, что успела, что кошмар закончен. Алчный, голодный поцелуй с привкусом крови и соленый от слёз, что некотролируемым потоком хлынули из глаз ведьмачки выбил почву из-под ног, всколыхнул сладкие воспоминания. Все так же, как и в первый раз, вновь внутренний двор Каэр Морхена, морозное дуновение и вновь кровь гулко стучит в висках.
- - Не плачь, душа моя, твои слезы рвут мне сердце... - мужчина трепетно собирал обветренными губами бисеринки влаги на раскрасневшихся щеках, сжимая в широких ладонях заплаканное лицо.
Он спрятал ее в объятиях от всего мира, пока его возлюбленная рыдала на широкой груди как ребёнок.
- Какой же ты козёл... - шепнула, когда окончательно успокоилась после буйной истерики. Тихий грудной смех, словно рокот горной реки, стал ответом ведьмачке и нежное касание грубой ладони к макушке наконец-то вселило чёткую уверенность - всё хорошо. Ведь так же?