- Я и так весь твой, со всеми потрохами. - длинные темные волосы, мокрые на кончиках облепили широкие плечи, придавая всегда собранному мужчине слегка шебутной вид. Он схватил девушку за талию и закружил, вызывая веер брызг под аккомпанемент звонкого смеха. Тепло уходящего лета, шелест травы на берегу и щемящая нежность сплелись в незримый но непроницаемый купол, что укрыл пару в их маленьком мирке, сотканном из коротких мгновений счастья.
- Я люблю тебя. - выдохнул Эскель, больше не страшась обнажать душу, ведь не было более правильных слов в этот момент.
- А я тебя. - Рэйна с жаром поцеловала ведьмака, мягко оттянув зубами его нижнюю губу. Его напряжённый рык и вот он выводит языком влажную дорожку от уха до выступающей ключицы, впитывая кожей каждый всхлип и стон девушки, ощущая как те самые чертовы воспетые в веках бабочки в животе острыми крыльями разрывают диафрагму от нескончаемой жажды обладания. Тонкие пальцы ведьмачки огладили мгновенно напрягшийся пресс, царапнули, опустились ниже, к дорожке темных волос, что уходили под кромку бридж. Все тело превратилось в один обнаженный нерв и каждое касание, каждый поцелуй бил трескучим разрядом молнии прямо в мозг, заставляя кожу покрываться мурашками удовольствия. Рэйна плавно выгнулась, подставляя грудь под алчные поцелуи мужчины, давая ему больший простор для действий, выстонала по слогам его имя, словно безумец молитву. Будто пьяного Эскеля повело и он, подхватив ведьмачку за стройные бедра, выходя на берег. Уложил на поросшую зеленью землю, наваливаясь сверху, притянутый ее цепкими объятьями, чтобы взять в плен искусанные в желании, теплые губы. Целует, так чувственно и медленно, вкладывая в это касание всю скопившуюся нежность. Но слишком медленно для истосковавшейся в разлуке девушке. Рывок, и вот она восседает на его бедрах, бессыдно потираясь промежность о его взбугрившийся пах. Эскель шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, откидывая назад голову и все же позволяя ей руководить. Наклонившись, скрыла горящее лицо за водопадом волос, влажными поцелуями обводя каждую мышцу, каждую отметину оставленную чудовищами. Опустилась ниже, внезапно чувствительно прикусывая кожу чуть пониже пупка. Его нервный смешок перерос в низкий, вибрирующий стон и мужчина намотал длинные пряди на кулак, притягивая Рэйну, подминая под себя такое желанное тело. Словно зачарованный смотрел как ведьмачка нерво облизнула губы, изнывая от рвущегося из-под кожи жара.
- Мое наваждение... - вся обречённость мира была в этом стоне, теперь ему никуда от нее не деться, слишком глубоко желтоглазая егоза заползла под кожу и вросла в сердце, пустила корни в душе.
- Эскель... Пожалуйста... - умоляюще шепнула, дыша как загнанный зверёк, дрожащими пальцами путаясь в завязках его бридж. Торопливость на грани агрессии и прижавшись к девичьей груди взмокшим лбом Эскель сделал первый, плавный толчек. Ведьмачка вскрикнула, цепляясь пальцами за покатые плечи, словно утопающий за соломинку, безоглядно бросаясь в их общую пропасть безумия, сгорая от горько-сладкого ощущения полной зависимости. Так близко, так тесно, что уже непонятно где чье сердцебиение. А может оно уже давно одно на двоих? Кожа будто раскалена до предела, так сильно, что казалось капельки воды уже должны были с шипением испаряться с разгоряченных тел. Рэйна скрещивает ноги на его пояснице, стремясь притянуть к себе поближе, проводит кончиком языка по дернувшемуся кадыку и ведьмак теряет последние ошмётки сдержанности, вбиваясь в податливое тело со звериным рыком. Грудная клетка поднимает свод ребер, вздох обжигающий лёгкие. Жарко. До дрожи в напряжённых конечностях. Кладет шершавую от застарелых мозолей ладонь на гладкое бедро, с нажимом ведёт вверх, добывая новый стон из груди Рэйны. Губами касается бешено бьющейся жилки на шее, смазанно, жадно. Кипящая, словно раскалённая магма, волна страсти и похоти разливается по телу, накрывает с головой без шанса на спасение. Топит в своих глубинах, но он вовсе и не хочет выбраться. Осознание, что ведьмачка возбуждена не меньше его не добавляет здравомыслия, хочется больше, ближе, сильнее. Хочется владеть без остатка. Нырнуть в чёртову лаву. Сгореть. Дотла. Кожа к коже, почти сверхъестественное удовольствие разливается по венам, проникает в самые мелкие сосуды. Хотеся зажать рот кулаком, чтоб не выть от наслаждения. Такая покорная, что сносит крышу. Сжимает бледную кожу до синяков, толкаясь быстрее, интенсивнее, изучая любимое лицо из-под полуопущенных ресниц. Невинный румянец на щеках красивой девушки, что может быть более потрясающим..? И он не выдерживает, взрывается, рассыпается на мелкое крошево, выгибает спину до хруста в позвоночнике. Вместе достигая гремящего предела. До отказывающих лёгких, до красных кругов перед глазами. Вновь опускает мутный взгляд на девушку, что облизывает пересохшие губы, сама вздрагивая от накрывшего с головой оргазма. Его чистый, невинный ангел. Без грамма фальши и притворства. Тишина, но совсем не гнетущая. Ведьмачка доверчиво устраивает голову на его груди, словно сонный котенок и Эскель думает, что готов был продать душу любым силам, лишь бы это никогда не кончалось, лишь бы касаться взмокшей кожи, смотреть в затуманенные страстью глаза. Только его. Пускай он будет законченным эгоистом, но за долгие годы жизни ему наконец-то хочется пожить для себя, без оглядки на долг. Просто быть рядом. Всегда.